Разумеется, предлагая композитору прослушать фонограмму, я вовсе не требую от него, чтобы он создал нечто подражательное. Я хочу лишь как можно точнее обозначить условия задачи, которую я перед ним ставлю. И музыка здесь гораздо выразительнее, нежели слова. И всякий раз я удивляюсь, видя, как легко входит Овчинников в «предлагаемые обстоятельства», как часто посещает его вдохновение и как великолепно подготовлен он с профессиональной точки зрения к минутам высшего творческого напряжения.
В «Египетских ночах» Пушкина главный герой, импровизатор, пытаясь раскрыть природу своего дарования, говорит о необъяснимой связи между собственным вдохновением и чуждою внешнею волею. Я не раз видел, как «чуждая внешняя воля» вдохновляла Вячеслава, и поражался его способности к импровизации, способности в один и тот же миг и воспринимать художественную идею и находить форму ее выражения.
Думаю, однако, что это возможно только тогда, когда существует органическое внутреннее родство между этой самой «чуждою внешнею волею» – в данном случае Толстого или Шолохова – и художественным мировоззрением импровизатора.
В титрах к нашему фильму имя Вячеслава Овчинникова упомянуто дважды – один раз как композитора, другой – как дирижера. Должен сказать, что с дирижерской палочкой в руках Вячеслав производит внушительное впечатление. В нем чувствуется благородная сдержанность вдохновения, творящего под контролем разума.
Не так давно в Большом зале консерватории состоялся концерт академического симфонического оркестра Московской государственной филармонии и академического большого хора Всесоюзного радио и Центрального телевидения. Дирижировал Вячеслав Овчинников.
Особенно мне запомнилась в его исполнении VI симфония Чайковского. В тот вечер я сделал для ; себя открытия в музыке, которую вроде бы достаточно хорошо знал. Мне кажется, одно из самых больших достоинств Овчинникова-дирижера – это умение так высветить произведение, что оно предстает ясным и целостным, в какой-то чудесным образом возвращенной первоначальности. В каждом такте ощутима энергия, присущая музыканту Овчинникову, энергия, не искажающая классику, а лишь усиливающая заключенный в ней духовный потенциал...
...Проходят один за другим усталые солдаты, а маленький мальчик в раздуваемой ветром рубашке машет им рукой. Мне дорог этот эпизод из нашего шолоховского фильма. Как сказать о музыке, сопровождающей его, о ее мудрости и ее нежности...
Мы не можем из нашего сегодня прийти на помощь этому ребенку, но все наше существо жаждет помочь ему, защитить, отдать ему всю нежность, всю любовь... «Во имя всех, кто жив, и тех, кого уже нет, и тех, кто будет потом...», как сказано в шолоховском эпиграфе к фильму.
Создавая эту мелодию, композитор был рядом с этим мальчиком, с чьим малым ростом несоизмеримо огромное – до самого неба – горе, надвигающееся на него вместе с фашистскими танками.
Да, это фильм, игра, представление, но мне кажется, когда композитор писал музыку, его губы шептали, обращаясь к тем, кто не мог его услышать: «Вот самое дорогое, что у меня есть, – мелодия. Возьмите ее, пусть она поможет вам вынести, вытерпеть, победить...»
Вячеслав Овчинников написал музыку, которая должна звучать в детстве, в счастливом детстве. Мелодия эта как будто бы исходит из колеблющихся чашечек степных цветов, вызванивающих старинные сказания, в которых всегда побеждает – не может не победить – добро. «Во имя всех, кто жив, и тех, кого уже нет, и тех, кто будет потом...»
Мы знаем то, чего не знают герои фильма. Мы знаем великий День Победы, мы помним лица солдат, которые бросили вражьи знамена к подножию Мавзолея Ленина, мы видели отсветы салюта в счастливых слезах людей, заполнивших тогда, в мае сорок пятого, Красную площадь. Но чтобы услышать эту мелодию, композитор должен был долго-долго, не отводя взгляда, всматриваться в глаза мальчишки из сорок второго года, испытывая ту же боль, то же страдание, что и солдаты, которых этот ребенок провожал, махая рукой...
Трудно сказать о любви к Родине. Вячеслав Овчинников сумел это сделать своей негромкой, целительно-чистой мелодией, которая теперь навсегда будет для меня связана с образом маленького мальчика, приветствующего проходящих солдат.
Время. Стоит только наступить Новому году, как сразу же тускнеют краски Старого, пропадают его голоса. Время словно бы уплывает в безмолвие, в забвение, сообщая всему пережитому завершенность, спокойствие, невозмутимость. Каждый прошедший год пытается отдалить от нас образы героев минувшей войны, чтобы гибель каждого из них перестала восприниматься как неутихающая боль, как невосполнимая утрата.
Но у искусства есть сила противостоять натиску забвения... В финале нашей картины звучит хор «Вечная память». В этой музыке сконцентрирована колоссальная духовная энергия, которая удерживает, не давая им бесследно исчезнуть в немом прошлом, дорогие для нас образы солдат Великой Отечественной.
Эта музыка, возвращая нам образы защитников Родины, сохранит их, я уверен, и для будущего, утвердив тем самым понятия совести, справедливости, нравственного долга, слитых и для них, павших, и для нас, живых, в одном и самом высоком понятии, которое именуется любовью к Родине.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.