– Ключ на четырнадцать у тебя? – спросил Курбаков, подходя к Шишкину. – Около стенда остался, там погляди, – ответил Владимир, не оборачиваясь. Он вырезал прокладки из толстенной резины и, как всегда, что бы он ни делал, весь ушел в работу. Курбаков почему-то не спешил идти за ключом. Он стоял рядом с бригадиром, наблюдая, как широкое стальное лезвие утопает в резине, скользит вдоль шаблона и медленно разваливает пласт на две черные С зазубринами полосы. Нож был явно туповат...
– Я, Володя, вот что хочу сказать... Ухожу я из бригады... – Курбаков говорил негромко и как-то очень уж спокойно.
– Куда? – машинально спросил Шишкин, не совсем еще понимая, о чем речь, и по-прежнему не поднимая головы.
– Совсем ухожу. В стропальщики. С Крыниным уже толковал. Он, в общем, не против...
– Старший мастер не против, говоришь? Та-а-ак, что же это у нас получается? – протянул Шишкин.
Он бросил резать и посмотрел на Курбакова. Но встретиться с ним взглядом так и не смог: Виктор по-прежнему смотрел на черный резиновый пласт, где, споткнувшись на полпути, застыло стальное лезвие.
– Толя, будь другом, дай-ка нож получше! – крикнул он ученику Толе Савченко, который старательно махал медной кувалдой, загоняя штифты в отверстия. – Замучился прямо. Сталь мягкая. Не режет – давит... – Шишкин не то поморщился, не то улыбнулся. – Значит, так решил, Виктор?!
– Так.
– Обиделся на бригаду, выходит?
Курбаков как будто хотел что-то сказать, но махнул рукой и пошел к испытательному стенду. Может, и вправду ему потребовался ключ на четырнадцать...
Был понедельник. Первая смена бригады Шишкина заканчивала работу. Не очень ладная была для бригады эта смена.
Одно к одному. Как нарочно. Во-первых, заболел и не вышел на работу Язовских. Во-вторых, Никонов уходил в армию и все еще был на медицинской комиссии. В-третьих, до самого обеда возились они со срочным экспортным заказом для Финляндии. Плитукондуктор должны были отгрузить сегодня, и они проверяли подгонку девяностосемикилограммовых пробок к отверстиям. Работа не сложная, но кропотливая, скучная и, главное, медленная. Тридцать одна стальная пробка. Столько же отверстий в кондукторе. И каждую пробку тщательнейшим образом надо промерить. Подцепил к крану, опустил в одно отверстие, другое, третье... И так тридцать один раз. И ничего тут не придумать, чтобы дело быстрее пошло. Оговорено в заказе: каждая пробка должна подходить к любому отверстию кондуктора. Знай примеряй. А время дорогое уходит...
Только после обеда взялись за главное – заказ для Курской атомной электростанции. И тут подошел Виктор Курбаков. Конечно, Шишкин полагал, что какой-то разговор, поздно ли, рано ли, будет обязательно. Но чтобы так неожиданно, по-обидному легко и спокойно сказать: «Я ухожу из бригады», в которой почти что с первого дня, – нет, этого бригадир не ожидал.
А началось все пару недель назад. С прогула. То ли день рождения, то ли свадьба. Так Виктор толком и не объяснил. Три дня прогулял. Первый случай в бригаде за все время ее существования. А тут как раз последние дни месяца. Сборка завалена работой. Только поворачивайся. А Курбаков – отличнейший сборщик – где-то гуляет. Конечно, разговор был тяжелый, крутой, неприятный. Но и ребят в бригаде понять надо: так подвести всех. Ну, и врезали Курбакову
Курбаков не оправдывался: «Да, виноват... подвел... понимаю...» Так говорил Виктор. И вот на тебе: «Ухожу в стропальщики». Слесарь с золотыми руками – в стропальщики. Кому сказать – не поверят: стропальщик Курбаков! Да у них в бригаде все этой специальностью владеют. Кроме, правда, Савченко. Так он еще ученик. Пройдет немного времени – и обучится. Какой ты сборщик, если стропалить не можешь?!
Эх, Виктор, Виктор... Значит, подумал, решил и... отрезаешь? Что ж, все эти годы, когда бригада сколачивалась и ребята друг к другу притирались, пустое для тебя? И не было будто тех горячих весенних дней, когда впервые обошли в соревновании сборщиков Гречихина и сам Лева мрачновато и сдержанно поздравил их с победой? Или, может, не были вместе на комсомольском собрании в декабре, когда бригада решила: «Завершающему году пятилетки – стахановские темпы!» – и их поддержал весь цех? А уж свое слово держали железно. Ни одного случая брака. Это же понимать надо: каждый узел, каждый механизм идет с первого предъявления. Весь год. И в этом факте все: и то, что ребята подобрались один к одному, и организация работы, над которой они вместе ломали головы, и класс сборщиков, и ответственность каждого перед бригадой... Да мало ли чего? Нет, Витя, дорогой, мы еще поработаем вместе. И за грибами вместе походим. И на рыбалку. Мы же одна бригада. Как пальцы на руке. Лишних нет – каждый на счету...
Шишкин быстро дорезал последнюю прокладку, выпрямился, не спеша пошел через весь участок к Сереже Корелину – комсоргу бригады. Сейчас бригадир полностью владел собой. Самое трудное – поиски решения. Но коли решил – все. А он, Шишкин, уже принял решение.
– Слышь, Серега, идея есть, – сказал он Корелину. – Давай летучку не будем откладывать. Сразу после смены и начнем. Ты газету не забыл?
– Погоди, Володя, – сказал Корелин обескураженно. – Мы же хотели ребят подождать. Мало нас: Язовских заболел, Козлов из отпуска не вернулся, Никонов еще на медкомиссии...
– Знаю, знаю, – перебил Шишкин, – да тянуть нельзя. Точно тебе говорю – нельзя тянуть. Давай сразу после смены соберемся и решим...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.