Зато Роберт Петросян заставлял бригадских говорить о себе всерьез. Сначала с легкой руки бригадира Ивана Митрофановича его здесь переименовали в Радика. Так вот, постепенно выяснилось, что тихий, скромный Радик умеет неплохо работать. Иван Митрофанович с первого дня наметанным глазом определил в армянине плотницкую хватку. Но главное, чем парень приобретал авторитет, все-таки заключалось в другом. Радик не пройдет мимо слабо закрепленной стойки на опалубке — скруткой стянет проволоку, шаткое перило помоста для надежности пришьет несколькими гвоздями; привезут много бетона — пойдет вместо перекура помочь женщинам.
Постепенно узнали, что Липецкая Магнитка у Радика — третья Всесоюзная ударная комсомольская стройка. Невысокий, смуглый, с узкой щеточкой темных усов, Радик заражал энергией не только в работе. Поблескивая белыми зубами и черным и возбужденными глазами, он увлекал одной идеей за другой.
— Зачем, — говорит, — столько леса на подпорки щитов тратить, да? Жалко лес, да? Послушай, что у нас в Тольятти придумали...
Сгрудились в бытовке люди вокруг рисующего корчагинца. Радик предлагает простую вещь: сделать металлические полоски, в них отверстия для стержней с гайками. Получаются универсальные стяжки для крепления опалубочных щитов.
— Понимаете, да? Не надо будет подпорок, не надо будет скруток! Понимаешь, да? Десять лет будет служить... Сто лет будет служить!
Иван Митрофанович одобрительно посмеивается. Но вскоре ему все же пришлось дать корчагинцу выговор.
Накануне сварщик не закончил работу на самом верху арматурного каркаса, а с утра привезли бетон. Кран готов был подавать его, бетон перестаивает. Сварщик где-то задержался, и тогда Петросян, привязав проволокой к поясу сварочный щиток, держак с кабелем, сунув за пазуху электроды, полез по арматуре наверх.
Когда пришел бригадир, оттуда, отскакивая от арматурных переплетений, уже сыпались огненные крошки: Радик варил. Юра Пашков, глядя наверх, проговорил:
— В шахматах это называется шах конем.
Работать на высоте без страхового пояса строго запрещалось. Сахаров негодовал.
— Я ему покажу шах, покажу и мат! Ну-ка слазь! Слазь! Кому говорят!..
Радик понял стоящего внизу бригадира и, расставив руки, откинулся назад. Привязался, мол, привязался. Показал на толстую проволоку и большой палец.
После приема бетона Иван Митрофанович сурово объявил лихому корчагинцу выговор. Помолчав, добавил:
— Накоряков, видать, приболел. Так что остаешься за него звеньевым. А этот ход конем чтоб был последним.
Света никогда раньше не видела берез. В Ставрополье у них степи. Где-то, может, «а юге, в предгорьях,
и растут, она не знает. Было у Светы давнее желание: попробовать березового сока. Не магазинного, консервированного, а того, стекающего по стволу дерева.
Пошли они после приезда с Машей Дороховой в лес, что рядом со стройкой. Увидели подставленную кем-то под надрез на березе баночку с соком. Решили попробовать да весь и выпили. Так уж нескладно получилось.
А вообще, если не считать сока, все у ставропольских, девчонок складывалось нормально. Нормально поселились в новом пятиэтажном общежитии, нормально попали в замечательную бригаду бетонщицами, нормально добирались в первые дни с работы, не чуя ни рук, ни ног.
Это о них, первых из всего отряда «Корчагинец», сообщила вывешенная возле штаба стройки «молния»:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С Героем Социалистического Труда, депутатом Верховного Совета СССР, токарем Балтийского завода имени Серго Орджоникидзе Алексеем Васильевичем Чуевым беседует специальный корреспондент «Смены» Лина Тархова