— Кажись, нет. Как ваша фамилия? Николай сказал.
— Не-е, ничего не велел. Про вас приказ на доске объявлений висит, это да. А на словах ничего не велел передать.
— Какой приказ?
— А леший его знает. Приказ и приказ. Фамилию только запомнила.
— Пойдем, — решил Батура.
Бригада торопливо спустилась в поселок. В управлении, как всегда в обеденное время, толкался народ. Николай протиснулся к доске объявлений, к листку тетрадной бумаги, прихваченному кнопками.
Приказ был лаконичным:
«НАЗНАЧИТЬ БРИГАДИРА ГОДУНОВА СТАРШИМ МАСТЕРОМ УЧАСТКА».
После ухода Коленьки Соболь спрятал принесенный им наряд в сейф. Положительно этот мальчишка решил сломать себе голову. Его дело. Сколько таких уже попадалось ему «а пути! Он вспомнил розовое, возмущенное лицо Годунова. А мальчишка, видимо, с извилиной. Понимает, что к чему. Документик обстряпал правильно, как будто всю жизнь этим занимался. Конечно, при помощи нарядика можно поставить Годунову такую основательную печать на биографию, что...
Но Михаил Илларионович не сделает этого. Зачем же...
С дальнего, скрытого лесами Амура ворвалось в долину позднее тепло. В мае сошел последний ноздреватый лед с Силинки, пятнисто зазеленели сопки. Набралась звуков тайга.
В долине найдены новые месторождения, к ним начали тянуть дороги. Возле горелой поляны широко разметался папоротник. После дождей пришел на горелую поляну экскаватор сургучного цвета, стал царапать неподатливую, пронизанную кореньями почву — готовить фронт для дорожников. Прикатил осматривать строительство новой магистрали Соболь. Тут-то и сковырнул бульдозерист красноперовский крест. Соскочил парень с машины, отбросил бесполезную деревяшку. Насыпали на горелую поляну гравий, утрамбовали его катками, и то самое место, где стоял когда-то домик на сваях, закрыл дымный асфальт.
Четвертый годуновский дом растет. Бригада каменщиков, которую возглавляет теперь Санька Кисель, добралась уже до предпоследнего этажа. Кладка у ребят получается ровненькая, как по ниточке. Годунов то и дело перебрасывает ее с объекта на объект, чтобы не было простоев и заработок стал приличным. Плотники и маляры тоже на Николая не в обиде — зарплата у них выровнялась.
— Н-да, — вздыхает Соболь, подписывая ведомости по участку, — даешь ты людям зашибать... Приучаются они у тебя к этим... длинным рубликам! Смо-отри, рвачей мне наплодишь...
Коля и сам иногда сомневался: не слишком ли много думает он о деньгах? Может, по привычке: столько лет был экономистом? Если разобраться, то из-за них, из-за рублей, затеял он историю с нарядами, из-за них «цапался» с начальником. А начальник, пожалуйста, согласен, мастера действуют с нарядами неверно. Вот тебе участок, пробуй по-своему, доверяю.
Впрочем, Соболь, кажется, начинает понимать, что на одном энтузиазме дом не построишь. Иначе не вызвал бы Николая к себе.
— Ну, что у тебя на четвертом? Сдашь к концу полугодия?
— Трудно, Михаил Илларионович, — прямо ответил Годунов. — По сроку в августе. Целый этаж остался и внутренняя отделка. Вряд ли...
— Я тебе все карты открою. Заваливаем мы полугодовой план. Не на всех объектах, но трещим. Хоть ты свой четвертый дотяни. Ребята у тебя толковые.
— Разве число смен увеличить...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Фантастическая повесть. Продолжение. Начало в № 20