— В чем же мастер Годунов видит причину наших общих упущений? В порочной организации труда, которую якобы я поддерживаю. Учти, Годунов, будешь отвечать за каждое слово! Надувательство, если я правильно понял, — это неверная система заполнения нарядов на наших объектах, так? А кто заставлял мастеров, к числу которых ты сам принадлежишь, ежедневно проводить в жизнь неверную систему? Кто-нибудь слышал от меня указания на этот счет? Соболь обводит взглядом зал.
— Ну, мастера, скажите!
— А чего нам говорить? — вскакивает один из мастеров. — Оклеветать нас хочет Годунов, ясное дело! Если имеется где маленький непорядок в документах, так мы сами на местах виноваты...
— Какой непорядок — развал! — кричит с места Батура.
— Годуновский дружок? — Начальник жестом сажает Батуру. — Другого ты и не скажешь.
— Вы нам рот не затыкайте. Можно я? — тянет вверх руку Вихров.
Лыкин стучит авторучкой по графину.
— Тебе, Вихров, никто слова не давал. Прошу не перебивать выступающего!
— Получается, товарищи, что в порочной организации труда Годунов сам виноват наравне с другими. Прежде чем выходить на трибуну и обвинять коллектив, нужно у себя на участке навести порядок. Теперь об обмане. Суть дела в том, что участок выполнил в срок обычное задание. Построил дом. Все ясно, никакого подвига нет. Но мастер является ко мне и начинает скандалить, требовать, чтобы я залез в государственный карман и незаконно выдал его людям премию. За что, позвольте спросить? Приписками, значит, заняться?
— Постойте, постойте, — перебивает Соболя черноволосый смуглый парень в первом ряду. — Четвертый дом построили на месяц раньше срока. И вы же сами предложили Годунову премию, даже выдали ведомость!
— Откуда такие сведения, товарищ... не знаю, как тебя величать?
Лыкин прикрывает губы ладонью и шепчет в сторону Соболя: «Соколов, секретарь горкома комсомола».
— Не совсем верно вас информировали, товарищ Соколов, — вытирает начальник лоб смятым платком. — Ведомость Годунов получил — это так, но подписана она не была. А выдал я ее мастеру из вполне понятных побуждений, как он среагирует. До этого Годунов распинался, что нет условий сдать дом к концу полугодия. Стоило пообещать участку дополнительную сумму — и резервы
сразу нашлись. Выходит, не в трудовой совести было дело, а в погоне за рублем... Простите, товарищ Соколов, вы у нас редкий гость и берете неверную сторону. Лучше спросите как следует с Лыкина за то, что такие комсомольцы, как Годунов, попадают в Солнечный, на краевую ударную стройку.
— С Лыкина спрос другой.
— Вот-вот, не вижу я никакой помощи от комсомольской организации. А теперь поглядите на это. — И Соболь передает по рукам президиума бумажку. — Могу пояснить присутствующим, что это за документ. Наряд, который Годунов заполнил на свою бригаду в бытность бригадиром. Тот самый человек, который только что много и горячо говорил здесь об обмане, собственноручно приписал себе работу, которую не выполнял и не мог выполнить! Посмотрите вторую графу, товарищ Соколов, проходные каналы прочли? В четвертом доме таковых не имеется. Только полуканалы. Спасибо еще, что я вовремя накрыл его и воровство осталось на бумаге...
В зале установилась тишина. Но она длилась мгновение, минская бригада зашумела.
— Да это же брехня!
— Не так было дело, что он плетет?!
— Почему же вы не выгнали Годунова «в бытность бригадиром», а назначили мастером?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Фантастическая повесть. Продолжение. Начало в № 20
С военным комиссаром города Москвы генерал-майором Алексеем Ивановичем Морозовым беседует специальный корреспондент «Смены» Владислав Янелис