Каторжники новой Каледонии

Ж Ришпен, Богданов| опубликовано в номере №5, март 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

- А тут ближе, что ты видишь на болотной поде.

- Черная трава тут, которая днем неподвижна, а вечером в ней копошатся жабы.

- Отлично. А видишь ли также откуда течет река, прежде, чем ей растекаться по болоту.

- Она течет из - под деревьев. Но какое отношение все это может иметь к тому, о чем ты мне только что говорил? То ты брякнул, как дурак о том, что нужно идти искать Жанну, то есть лезть снимать луну с неба, а то заставляешь меня рассматривать траву и воду. Ты мне надоел, наконец. Смотри сюда, смотри сюда! Можно сказать, что ты зазываешь публику. Смотрите господа, вы видите этот шарик, этот бокал, этот карман. Вот, крак. Сейчас будет фокус... Ты это хочешь сделать?

- Да, я хочу сделать фокус, слышишь, я хочу с нами сделать фокус. И бокал, который нас спрячет, будет трава, вода и деревья. А карман, где мы очутимся, это будет гора. Понимаешь. Это очень просто: нужно уйти отсюда незаметно в болото. Потом из болота в реку. Нужно иметь мужество болтаться по самый рот в воде в этой яме, посреди липкой травы и жаб, которые тащатся сверху. Это будет долго и противно по тошноты, но это необходимо.

- Ну, идем, - ответил Жан, - я пойду за тобой. Я понимаю идти до реки, ну, а потом, дальше что ты будешь делать.

- Я вхожу в реку под деревья, потому что ясно, что река течет вдоль них. Ведь это всюду во всех странах мира. Потом, заметь, что местное название реки здесь - Диао, - а это означает в одно время: вода и тень. Так, что, где вода, там, и тень, вот мое рассуждение. Другое доказательство того, что это верно, это то, что она холодна, как лед. - Я делаю заключение, что, если мы сможем добраться до реки, нам останется подыматься по ней под деревьями. Это будет еще более тяжело, чем идти по болоту. Во - первых, холод, но, во - вторых, ветки во многих местах растут вровень с водой и тогда нужно просовывать голову под ними. А потом, я не знаю, какие животные там водятся. Но, наконец, тем хуже. Ты видишь мой план. С нашими запасами на 4 дня, которые мы вчера начали, мы убежим. Нам не нужно даже столько времени, чтоб добраться до горы, которая всего в 8 - ми льё отсюда. Дойдя до горы, мы свободны, папочка. А раз мы свободны, то найдем Жанну.

- Мариус! Иди, я тебя расцелую.

Что же касается дикарей, - прибавил Мариус, смеясь, - если они нас поймают, мы устроим им пантомиму; это их позабавит.

- Только бы они не заставили нас ее сделать на вертеле.

- Что же делать. Назвался груздем, полезай в кузов. Не рискнув, не получишь...

- Пробило 10 часов. На блокгаузе затрубил рожок. Ему ответили с рейда. Последняя нота протянулась, дрожа, в ночь. Потухли огни, исключая гауптвахты, красные окна которой казались выслеживающими глазами. Мариус привязал на спину Жана длинный мешок с сухарями, рисом и бобами. Он сам взял мешок поменьше, тоже с провизией. У затылка укрепил пакет, завернутый в просмоленное полотно; это табак. Наконец, на шерстяной шапке, на голове, он привязал жестянку со спичками. Таким образом, ничего не должно было намокнуть. Кроме того, каждый взял флягу с водкой, пару башмаков на перемену, большой нож и трубку в карманы!

В 11 часов дверь приоткрылась; тонкая и легкая тень ползком выскользнула первая, другая большая последовала за ней. Так поползли они до болота, тихонько раздвинули камыши и без шума, без усилий, медленно соскользнули в черную траву. Две головы показались между пышных кустов плавучих трав; эти две головы были по уши в воде и дышали носом. Это были № № 377 и 378.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены