Каторжники новой Каледонии

Ж Ришпен, Богданов| опубликовано в номере №5, март 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

Случай исполнить это приказание непременно представился бы, если бы Жан был один.

- Знаешь, - сказал он сквозь зубы Марну - су, - у меня такое желание отхлестать сержанта, чтоб он размозжил мне череп...

- Не можешь ли помолчать, - ответил Мариус, - Жанна может найтись нынче вечером. Если она вернется, мы спасены. Подождем до вечера и будем работать весь день, как всегда. Только потому именно, что мы десять тысяч раз правы, нам нужно не провиниться.

Они сделали, как хотел Мариус. День был длинный и тяжкий. Под надзором сержанта, который следил за ними, они не смели выразить на своем лице тысячи мыслей, которые вихрем проносились в голове и которые раздирали им сердца. Они работали, опустив головы, судорожно сжатыми руками, почти обезумев от горя.

Итак, все несчастья обрушились сразу на них. Они теряли Жанну, эту Жанну, бывшую единственным отблеском Парижа, который им уже не придется увидеть, эту Жанну, которую они любили, потому что она оживляла все прошлое и украшала собой все надежды на будущее. И в то же время они теряли свой крохотный кусочек свободы, купленный так тяжело целыми годами ужасного подчинения и невыносимого труда.

Вся сила Жана не сможет больше снести этой тяжести, и даже у веселости Мариуса в эти минуты были подрезаны крылья.

Вечером сердца их заколотились в груди, когда они очутились в последний раз на маленькой скамеечке, где прошло столько хороших вечеров с Жанной.

- Бедная Жанна, - зарыдал Мариус, - где она может быть!

- О, ответил Жан, - я там буду скоро. Я знаю где она. Она умерла.

- Кто тебе сказал. Мне кажется, наоборот, что ее утащили дикари.

Жан пожал плечами с недоверчивым видом и тяжело упал на лавку, как подкошенный. Четверть часа спустя он был выведен из своего унынья следующими словами Мариуса, сказанными ему на ухо:

- Нам нужно идти искать Жанну!

Глава шестая

Отчаянное решение

Перед тем, как сказать Жану это решительное слово, Мариус оставался долгое время неподвижным, стоя прямо, как статуя около выхода, и пристально рассматривал сумеречный пейзаж.

Перед ним, почти у его ног, расстилалось солоноватое болото в камышах, покрытое водяной чечевицей, вьющимися травами и некюфарами с широкими, плоскими листьями. На другом берегу болота возвышалась темной массой густая чаща в виде куполообразного холма, откуда бежала река. Поток ее, казалось, замирал со звонким бульканьем на гладкой поверхности растений, которые выступали, как подводные камни, на болоте.

Следя до горизонта за направлением этого леса, взгляд в глубине фона упирался в смутные очертания горных отрогов на серо - голубом небосклоне. Все это расстилалось в вечерней игре светотеней сквозь млечную дымку сумерек, которая усиливает яркий колорит мрачных куп и обволакивает контуры трепещущим туманом.

И вот в то время, как подкрадывалась ночь, морской ветерок ласкал, посвистывая, камыши реки бурлили, и жабы тихонько посапывали на листьях чечевицы, Мариус рассмотрел все это кругом и глубоко задумался.

- Надо идти искать Жанну! Жан поднял голову, услышав милое имя. Но так как он потерял всякую надежду, он принял это предложение без своего обычного энтузиазма. Он посмотрел в глаза Мариусу так, как смотрят на человека, который смеется над вами, или же как на одержимого навязчивыми мыслями. И он ответил ему медленно и уныло:

- Ты знаешь, что это невозможно. Выслушай меня хорошенько. - произнес Мариус, - я не сошел с ума и не смеюсь над тобой, как ты, похоже, думаешь. Посмотри, мой добрый Жан Пиу, посмотри вдаль, в противоположную морю сторону. Что же ты видишь.

- Ну, гора, черт возьми. Еще лучше я и днем ее вижу, - возразил тот с досадой.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены