— А что он об отце говорил?
— Он сказал, что Михаил Михайлович сидел в тюрьме.
— Мерзавец.
— Ты знал об этом?
— Узнал. Накануне смерти отца. И понял многое.
— Что он успел тебе рассказать?
— Все.
— И про побег?
— Вы знаете про побег? От Кушнарева?
— Да.
— Тогда он сам себе яму выкопал. Понимаете, что меня сдерживало?
— Догадываюсь.
— Растерялся я. Сообразить не мог, как поступить, что делать. А он решил, что в безопасности, что не знает никто... Что он говорил?
— Калугин скрывал, что был осужден. Он пытался бежать, но неудачно. Получил дополнительный срок. Освободился в годы войны, воевал, но прошлого стыдился и сменил фамилию.
— Не понимаю, зачем ему понадобился такой вариант.
— Вариант?
— Смягченный.
— Валерий, давай присядем на то поваленное дерево.
— Что, в ногах правды нет?
Солнце постепенно прогревало лес, лучи его подсушивали отсыревшие ветки, наполнявшие воздух хвойным ароматом. Мазин достал из кармана портсигар, повертел в руках, постучал пальцем по крышке.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из перуанского дневника