— Я думал, вы не курите, — сказал Валерий.
— Не курю. Эта штука попала ко мне случайно. Портсигар пуст.
И, подтверждая свои слова, Мазин открыл портсигар, показал художнику и снова спрятал в карман.
— Очередной прием? — спросил Валерий.
— Вроде этого.
— Темп сбиваете?
— Если хочешь… Для себя, главным образом. Чтобы без внутренней суеты осознать то, что ты мне скажешь.
— Могу и ничего не сказать. Мазин посмотрел мягко, заботливо.
— Лучше скажи.
— Ладно. Побег оказался удачным. Наврал мерзавец. Но лучше б такой удачи не было.
— Пожалуй.
— Не понимаете вы! Не в побеге соль. И страшное не это. Человека убили — вот где тайна.
— Кто убил?
— Сволочь эта. Но доказать, что отец непричастен, невозможно. Понимаете? Вдвоем они были, а свидетелей нет.
— Кого убили?
— Не знаю. Не спросил, а отец не успел. Как в бреду все получилось. Представить трудно. У нас так отношения складывались... В общем, виноват в этом я. И консерватором его считал и все прочее. А тут узнал, что не родной. Мальчишеские комплексы одолели. И еще... Но об этом не стоит. Это лишнее. Одно поймите: я его далеким считал, непонимающим, чужим, благополучным, удачливым, самодовольным. Деньги, дача, хвалы газетные, жена молодая... А он совсем другой жизнью жил. И вы поймите, поймите! — Валерий схватил Мазина за рукав и дергал, то притягивая, то отталкивая от себя. — Меня-то он любил! Ценил, уважал, а я ничего не видел. Почему так говорю? Со мной ведь он решил поделиться, мне рассказать! Довериться! Мое мнение ему важным оказалось! То есть подлинным сыном он меня признавал, а не пасынком, не воспитанником, не чужим! А я...
— Спокойнее, Валерий. Хорошо, что ты так говоришь, но спокойнее! Нужно спокойнее!
— Ладно. Отец позвал меня. Ну, я в уверенности, что очередная нотация... И вдруг обухом. «Сын! Хочу, чтоб стал ты моим судьей. Виноват я. Совершил ошибку, осудили меня справедливо, но не выдержал, молодость подвела. Бежал. Думал, повезло, а оказалось... Бежали мы вдвоем, и так получилось, что погиб при этом человек. Клянусь, не я убил. Тот, другой. Запомни и поверь! Не я. Но и я виновен. Не помешал. Не предотвратил. Не спас. Всю жизнь вину эту загладить хотел. В твоих глазах особенно. Что мог, все сделал. Но выхода нет. Жив убийца, и все сначала... Откроется прошлое. Не страшно. Одного боюсь. Чтоб ты не осудил».
Валерий низко опустил голову, так что Мазин не видел его лица, видел один заросший затылок.
— Михаил Михайлович назвал Кушнарева?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.