Нигде не было видно ни одного постового, и я знал, почему. По всей линии голубого свечения действовало знакомое силовое поле.
— Можешь подойти и потрогать, — сказал Шнелль, не слезая с коня. — Не обожжешься.
— Подойди сам, а я посмотрю, — отпарировал я его незатейливый розыгрыш.
Но он настаивал: ему очень хотелось посмотреть, как невыносимая тяжесть пришлепнет меня к земле.
Я поискал глазами по верхнему краю голубых граней и наконец нашел то, о чем вспомнил, — темную тоненькую, еле заметную снизу каемочку, край «фиолетового пятна». Оттуда, скрытое в ночи, оно передвигалось книзу, снимая силовую защиту в пределах свободного от перегрузок воздушного тоннеля, по которому выезжали на площадку грузовики с продуктами. Эти пятидесятитонные машины, как пояснил мне Шнелль, выезжали один за другим с десятиминутными промежутками, чтобы не столкнуться на уличных маршрутах. Полицейские тройки встречали их, оставляли лошадей конюхам и сопровождали дистанционно управляемые машины до возвращения их на заставу. Помогать при разгрузке запланированных на каждой стоянке контейнеров, получать деньги по действующим оптовым расценкам и стрелять в каждого появляющегося в поле зрения нежелательного свидетеля — таковы были наши обязанности с минуты посадки в бронированную стальную кабину с пуленепроницаемыми стеклами. «Зачем это? — опять встревожила мысль. — Неужели угроза нападения была заранее предусмотрена?» Оказалось, что я ошибся. Кабины были реконструированы в недоступном людям Эй-центре на другой же день после первого дорожного инцидента, когда беглецы из Майн-сити, остановив автофургон и перестреляв охрану, вывезли более половины продуктов в лес.
Так начался и мой первый рейс. На площадке было темно, как в июльские безлунные ночи где-нибудь у нас в Причерноморье. Неожиданно темнота сгустилась огромной тенью доисторического ящера, чиркнула спичка рядом, осветив открытую дверь темной стальной кабины, и голос Шнелля сказал: «Оливье первым, ты за мной, я замыкаю». Мы сели, дверь щелкнула, и машина бесшумно двинулась по дороге. В центре ветрового стекла передо мной виднелась пристрельная щель, открывавшаяся нажимом рычага сбоку. «По команде «стреляй!» открывай огонь, — предупредил
Шнелль, — даже если не видишь цели. Ясно?» Мы ехали не очень быстро; километров пятьдесят в час, не больше, электричества в кабине не было, а спичка освещала лишь темную гладь стекла и металла — никаких указателей, приборов, часов, даже руля я не обнаружил.
— Вот так и сидим, как крысы в норе, — сказал вдруг Шнелль, — понадобится — вылезем, а то и отсюда пощелкаем.
Что он подразумевал, о чем беспокоился, я так и не понял. Оливье молчал. Работенка, надо думать, была не из приятных. Что-то тяжелое, непонятное, пугающее угнетало, как ночная прогулка по кладбищу.
И тишина... Сквозь броню кабины не доносилось ни звука: ни хруста брошенной на дорогу ветки, ни шелеста листьев на ветру, ни шума мотора — да и был ли мотор, — даже шуршания шин не слышалось. Но опытный Шнелль все же учуял что-то неладное. Что-то с машиной впереди, по-моему.
— Неужели видишь?
— Догадываюсь.
Машина почти без толчка остановилась, причем мы тоже скорее догадались об этом, чем заметили. Шнелль открыл пристрельную щель, и в тишину ворвались глухие голоса издали, а где-то впереди заржала лошадь.
— Кажется, фургон раздевают, — шепнул
Шнелль и шагнул в темноту — дверь, должно быть, уже открылась, хотя и ничего, кроме клубящейся темноты, не видел. — Оливье, со мной! — скомандовал Шнелль откуда-то снизу, — Дно считает до пятнадцати, потом жмет на гашетку. Бей под углом вниз по ногам, по ногам...
Тишина и темнота поглотили обоих. Я сразу сообразил: под прикрытием моего огня из машины, когда они смогут подойти ближе, у них все шансы на внезапность и сокрушительность нападения. Вероятно, они даже смогут стрелять в упор. А в кого стрелять? В «диких» или в беглецов из Майн-сити. И зачем тогда считать до пятнадцати? Сразу сейчас, немедленно! И предупредить этим замысел Шнелля. Я не раздумывал. Открыл огонь, но не вниз, а вверх, не по ногам, а по кронам деревьев, очередь за очередью, истошно, бессмысленно. «Может, поторопятся, поспешат, — с надеждой подсказывала мысль, — есть же у них лошади, есть оружие. Только бы успеть до подхода Шнелля». Я снял палец со спускового крючка и вслушался. Где-то впереди ржали кони, кто-то кричал. Потом хлопнул выстрел, другой, застрекотал автомат. Затем все стихло.
Чьи-то сапоги застучали рядом. Шнелль, уже не понижая голоса, сказал:
— Идиот. Я же приказал считать до пятнадцати. Медленно, не торопясь. Ты только спугнул их.
— Где Оливье?
— Ранен.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.