— То-то на Огневке ход слабый был, — вскинулся Максимыч. — Я на всю железку прижал, а ты, Леонид Иванович, еще прибавить просишь. Винт сменить недолго, вот, если втулка разболталась...
— Да уж, наверное, не уцелела твоя втулка, Максимыч, — невесело сказал Усик. — Придется к доку буксироваться. Поднимем корму и починимся.
— Опять скажут, что литья нет, — вздохнул помощник. — Одна ругань в этом доке.
— Не говори, — вступился механик за неведомый мне док. — Ругаются, а где бы буксиры ни ремонтировались, все равно в док приходят доделываться. Там один Павел Терентьевич Сажин сто сот стоит. Такую доводку даст, что любо-дорого... Если бы ему еще литья вдосталь...
— Прорези надо в хозяйство доставить, — хмуро сказал Усик. — Заморим производителей, каши не расхлебаешь.
Прорези согласился отвести капитан проходящего вверх буксира.
— Конечно, крюк придется дать километров тридцать, — сказал остролицый капитан в фуражке с новеньким крабом. — Начальство за такое дело стружечку снимет.
— Понятно, — сухо сказал Усик и вытащил из кармана бумажку, сложенную в крохотный красный квадратик. Я догадался, что это капитанский «НЗ», прихваченный в рейс — Держи!
— Ты чего мне суешь! — пискливо закричал остролицый. — Сами здесь зубами будете щелкать... Ишь миллионер выискался...
— Прости, дружище, — смутившись, сказал Леонид Иванович и суетливо спрятал десятку.
— Вот это другой коленкор, — улыбнулся капитан буксира, поправил фуражку и строго сказал: — Отобьюсь как-нибудь от начальства, не впервой.
— Пассажира нашего прихвати, — попросил Леонид Иванович, кивнув в мою сторону. — Из газеты он, приехал наше житье-бытье описывать, да сел на мель. Некогда ему с нами хороводиться.
Я отказался покинуть «Жерех», хотя это было глупо. Я понимал, что помочь ничем не смогу, а забот капитану прибавлю.
— Зачем же тебе здесь загорать? — недоуменно сказал Леонид Иванович, выслушав мой сбивчивый и не очень понятный отказ. — Максимыч берегом в док пойдет, чтобы там все приготовить, а мы с буксировкой здесь управимся.
Капитан посмотрел на меня, почесал по привычке за ухом согнутым пальцем и повернулся к матросу, который сидел возле рубки, укрывшись плащом.
— Ты, Василий, помнится, насчет отгула спрашивал? Вот, значит, и подгадало время. Три дня тебе даю для культурного развлечения, ясно?
— Ясно, — довольно откликнулся Бабичев.
— Расщедрился кэп, когда к стенке приперло, — тихо сказал он мне. — Не такой бы случай, вкалывать мне месяц без передыху.
Мы спустились в кубрик. Я смотрел, как этот здоровенный парень укладывает в чемоданчик отутюженные запасные рубашки, безразмерные нейлоновые носки, приглаживая их широкими ладонями, укладывает нарядный чесучовый китель.
— Книжечку «Огонь в полночном океане» я обязательно вам из дому принесу. Вы успеете до отъезда прочитать...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.