Врач притворился, будто не понимает:

— Разрешаю вызов.

— Я хочу к ней.

— Это исключено. Постановление Совета.

Павел Петрович помнит. Он сам голосовал за это. Меры, предложенные Мед центром: полная изоляция больных. «Иначе асфиксию-Т не остановить», — сказал представитель Медцентра, и Павел Петрович тогда согласно кивнул головой.

«Карантинный недосмотр...»

— Разрешите вызов, — говорит он врачу.

Павел Петрович видит палату, синее, искаженное страданием незнакомое лицо.

«Смотри! Смотри!» — приказывает он себе.

Он знает, что это она, и не может ее узнать. И женщина на экране отчужденно смотрит на него, мимо него. Он понимает: она не видит его, она не может ни о чем думать, кроме боли. Она прислушивается к своему дыханию. Сквозь горло с трудом проходят тонкие иссякающие струйки воздуха. Ей не хватает воздуха.

У него в голове мелькают ненужные сейчас обрывки воспоминаний. Она говорила: «Ты мне необходим, как воздух». Но воздух необходимее. Кто-то сказал о любви: «Сильна, как смерть». Но слабее боли. «Такими нас устроила природа».

Он позвал:

— Надя!

Она посмотрела на него, узнала, кивнула: дескать, видишь, какая я сейчас... И снова ее лицо стало иным — она забыла о нем, она могла думать лишь о своем горле и о воздухе.

Он закричал:

— Надя! Надя! Ты слышишь?!

И опять лишь на миг ее глаза остановились на нем...

Лицо врача:

— Вы только мучите ее.

Павел Петрович выключил видеофон.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.