Ксения была всегда в самом центре кутерьмы. Иногда по секрету она. жаловалась Альке: ребята сильно грубые, так и норовят облапить. Но тут же просила ничего не говорить Володе. Алька не говорила.
А себя Алька уговаривала:
— Ну что я могу сделать? Надо просто не обращать внимания, да и своих забот хватает... Вон и тапочки порвались…
Из первой получки было отложено на обувь, но все не выдавалось времени съездить в магазин, расположенный в другом районе.
Однажды перед концом смены, как обычно, раздался крик:
— Р-растворчику!
Алька бросилась с лопатой, но порванная тапочка запнулась, и раствор соскочил с лопаты на перекрытие. Иван рассердился и нехорошо выругался.
— ...Всегда так!
Алька знала, что «не всегда», а в первый раз случилось такое с ней. Оскорбленная рабочая гордость вспыхнула в ней с необыкновенной силой, и она быстро подошла к Ивану, сжав за спиной кулаки.
— После тебя за хлеб стыдно браться! — Голос Альки звучал грубо и в то же время сдержанно: она сама удивлялась, почему не кричит, не бросается на ненавистного ухмыляющегося парня.
Потом она удивилась, что Иван, в свою очередь, не кричит на нее, не прогоняет...
— ...А сам тюха-тюхой, — продолжала Алька, — все равно, что валенок. И, кроме ругательств, у тебя нет ничего за душой!
Алька бросила лопату.
Нельзя сказать, чтобы Иван сильно растерялся, но когда Алька сходила по лестничному трапу, не смог он бросить вслед худеньким плечам что-нибудь обидное ответное.
На Ивана обрушился хохот рабочих: «Тюха!»
Алька, когда спустилась вниз, увидела свои сжатые кулачки. И сквозь обиду усмехнулась.
Побаивалась она Ивана-то.
На высоте гулял ветер. Он был холодный и дул с Обского моря. В ночную смену особенно чувствовалось его неласковое дыхание. Согревали далекие дружеские огоньки. Они вспыхивали один за другим, когда наступала темнота. С каждым днем их становилось все больше. То загорится огонек на стреле нового смонтированного крана, то осветится вдалеке всеми окнами новое здание... Если долго глядеть на один огонек, то покажется, что он плывет куда-то в темноте. Альке сразу захотелось плыть вместе с ним. Вдвоем не так страшно.
На площадке яркие глаза прожектора беспощадно следили за каждым движением. Трудно привыкнуть, чтобы не теряться в их оголяющем свете. Альке иногда казалось, что вся бригада смотрит только на нее и прекрасно видит, как она бывает неловка в работе.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.