Суп Лаптев варил сам. На одеялах, разостланных вокруг костра, разложили сырки, консервы, нарезанные на четыре доли луковицы, соль, колбасу. Коляй вытащил из рюкзака бутылку портвейна. И выпили понемногу из одной кружки, по очереди, чтоб согреться после холодного горного ветра.
Светлана, задумчивая, молчаливая, сидела у костра. Кусок не шел ей в горло.
— Ладно, Светка, хватит индивидуализм разводить! На вот! — Маша палочкой выкатила сизо-белую раскаленную картофелину из костра, подвинула хлеб, суп. — Ешь, наворачивай!
После шести быстро стало темнеть. Костер стал ярче, к нему, накинув снятые было пальто и куртки, сели ближе и долго пели.
Потом собрались и увязали облегченные рюкзаки. Разворошили и затоптали костер. В темноте деревья казались гуще, плотней. Посмотрев еще раз в сторону скал, они увидели, что вверху, меж камней, в синей тьме засеребрился лунный диск.
— Неужели мы там были? — тихо сказала Света. — Не верится даже.
Никто ей не ответил. Шли обратно шумно. Маша пела частушки своим резким голосом и, забегая вперед, плясала перед ними. Все тело ее плясало — плечи, руки, ноги. Алеша нес ее рюкзак.
В ожидании автобуса оккупировали скамейку на остановке. Лаптев напомнил Марине:
— Стихи свои почитать хотела...
— A! Ладно! — Марина махнула отчаянно рукой. — Такой денек... Прочту, только не смейтесь, смотрите.
Она встала, распрямила плечи. И в темноте под шум машин и музыку радио, сочившуюся из открытой где-то форточки, неуклюжая девочка в платке, в смешной старомодной кофте стала читать низким голосом стихи о том, как она летала во сне. Выше и выше над синими скалами, над огненными облаками. А снизу неслись голоса, предостерегающие ее, и она знала, что они кричат ей об осторожности не зря, но подымалась выше и выше, пока солнце не растопило ее крыльев, приделанных с помощью воска.
И вот она, разбитая, лежит на земле. И Богородица отирает со лба ее смертную испарину.
Она кончила, и все молчали несколько минут.
— Зачем эта строфа о Богородице? Подражательно. Несовременно. Фальшивая нота в хорошей музыке, — сказал Лаптев.
— Сергей Петрович! — Маринин голос зазвенел напряженно. — Я прошу вас так не говорить. Мы обе — и я и мама — верующие. Тут нет никакой фальши!
Лаптев ошалело уставился на нее. Пораженные ребята стояли вокруг Марины. Они тоже не знали!
В автобусе уже не пели и не разговаривали. Так много принес им этот день! Один общий день вне школы!
Лаптев простился с ними — объяснил, где живет, напомнил, что ждет всех у себя на дежурстве в консультации. Теперь он знал точно, что душа его приварилась к ребятам. И во сне в ту ночь он видел бурые скалы и лунный диск среди камней, похожий на древний щит.
Так он жил. И Генка подтрунивал над ним, но иногда говорил без улыбки:
— Завидую, старик. Честно. Заводной ты.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.