Шура останавливается возле глубоко отпечатавшегося на мокром песке следа и, не вставая на ноги, долго смотрит на него завороженным взглядом. Так, словно никогда ничего подобного не видела. Наконец она медленно поднимает голову и с еще большим восхищением, с восторгом, какой, может быть, бывает лишь один раз в жизни, смотрит на второй, расположенный рядом с первым отпечаток грубого солдатского сапога... На третий... На всю цепочку следов, что тянется сначала вдоль воды, а затем круто сворачивает влево, туда, где, Шура отлично знает, проходит луговая дорожка в Лобаново родное село рыжего солдата.
— Переплыл, значит... Жив солдат... — снова переведя взгляд на отпечатанный подле нее след, говорит она и, по-видимому, еще не веря до конца в реальность увиденного, осторожно, одними кончиками пальцев обводит по краю большую темную вмятину. Затем то же самое делает со второй, с третьей...
По мере того, как Шура движется по следу от одной вмятины к другой, она замечает, что расстояние между ними постепенно увеличивается, отпечатки сапог делаются резче и уже не виляют из стороны в сторону, а идут ровно, как по шнурку.
Глядя на следы, Шура понимает, что солдат вышел на берег совсем без сил. И по берегу шел вначале неизвестно как: еле-еле передвигая ноги, спотыкаясь, качался, точно пьяный. Но лишь первые шаги. Потом он переборол усталость, походка стала уверенней, тверже, ровнее. Наконец, свернув на изволоку, он зашагал торопливо, быстро.
«Теперь, небось, полдороги уже прошел», — думает Шура и неожиданно ловит себя на том, что уже давно, с той самой минуты, как бросилась к лодке, завидует незнакомой девушке. Завидует, но еще больше радуется тому счастью, которое ждет Светланку.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.