Толстой начал «Анну Каренину» словами насчет семей счастливых и несчастливых.
Оглядываясь теперь на так называемый семейно-бытовой роман (он-то и был чаще всего романом социальным!), можно заметить, что картины жизни счастливых семей меньше привлекали писателей. Может быть, именно потому, что они похожи одна на другую? И всякий раз особенное несчастье семьи несчастливой позволяло зачерпнуть из реки народных страданий?
Как бы то ни было, написать о безмятежном союзе двух молодых людей труднее. Хорошо бы дожить до такого времени, когда несчастья станут неинтересно одинаковыми, а семьи — счастливые каждая по-своему — дадут неистребимую пищу писательскому перу.
Я знаю, что семейная жизнь Сережи и Тани Кудашевых была счастливой. А не знаю, как об этом написать.
Спрашивал ли я у Татьяны Николаевны об их с Сережею размолвках? Конечно, не спрашивал. Может быть, они и были. Но уверен (тридцатые годы я знаю не понаслышке), что Кудашевы считали главным свободу от эгоизма, то, о чем в ту пору сказала Маргарита Алигер: «Для меня невозможно счастье, не разделенное с другим».
Конечно, это высочайшее и простейшее правило человеческих отношений незачем делать привилегией тридцатых годов. Как не принадлежит одним Кудашевым и то обстоятельство, что родником их союза послужила детская дружба.
Мать Сережи уехала за границу в 1930 году. Четыре года спустя вступили в брак Ромен Роллан и Мария Павловна Кудашева. А в 1935 году стали мужем и женой Сергей Кудашев и Татьяна Мукалова.
В письмах Роллана появляются такие строчки:
«Мы вам обоим шлем наши нежнейшие пожелания».
«Обними за меня свою милую Таню».
«Если у меня есть малейшая власть над тобой, то я передаю ее Тане, чтобы она по-матерински смотрела за своим взрослым мальчишкой».
В числе университетских друзей Кудашева были выпускники средних школ, его одногодки, и люди двумя-тремя годами старше его — паровозный машинист Пилютик, рабочий-обувщик Кармишин и другие рабфаковцы. Но и среди этих не все были семейные.
А Кудашев был молодой и женатый.
Он ездил к ребятам в общежитие на Стромынку, они — к нему домой. Частенько Таню не заставали: танцовщица Кудашева вечерами была занята.
Это без метафор. Сережей называется приток Оки.
Обнаружили его, когда водили пальцами по карте, выбирая, куда бы в зимние каникулы махнуть на лыжах. Указательные пальцы принадлежали Кармишину, Кудашеву, Казанскому, Меркулову, Мухиной (ныне Меркуловой) и Карандасову. Кудашеву предстояло быть в походе старшим. Когда на карте встретилось имя командира, сразу же постановили: надо побывать у этой реки.
Совещание происходило на Моховой, в старом здании университета, на «голубятне», как называли место под самой верхней лестницей, возле комсомольского бюро мехмата. Обсуждению подверглись, помимо маршрута, питание и снаряжение. Лыжи и лыжные костюмы казенные. Кудашев выделялся: у него были настоящие крепления. Другое его отличие выразилось в том, что он, когда отправились в путь, взвалил на свои плечи самый тяжелый рюкзак.
От Арзамаса до Мурома прошли 250 километров. Натерпелись всякого («никакие не лыжники мы, просто жажда двигаться», — рассказывают теперь), насмотрелись чудес заснеженной срединной Руси.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К 90-летию со дня рождения Джека Лондона