— Не хотел бы я этого, да ничего не поделаешь, — сказал печально Гарри. — Значит, придется тебе уходить. Будет поздно, когда явится шериф.
Гарри стало просто невыносимо думать обо всем этом, сидеть вот так и видеть перед собой Хэнди. Он встал и ушел.
Когда он вернулся, Хэнди на прежнем месте не было. Гарри оглядел двор и вздохнул с облегчением: за оградой амбара то показывалась, то пропадала голова Хэнди. Потом Гарри пошел в дом, чтобы переодеться в чистое: как-никак, а в городе надо показаться в приличном виде. А куда торопиться? Он будет собираться столько, сколько ему захочется. Он долго и неохотно выбирал, что бы ему надеть. Как было хорошо чувствовать, что Хэнди где-то рядом. Вечно он что-то мастерил или собирался мастерить, этот Хэнди. Неугомонный, как ребенок после школы или на каникулах. Ну нак его было не любить!
Только под вечер Гарри снова зашел во двор.
— Не пойду я сегодня в город, — сказал Гарри, глядя на амбар, в котором был Хэнди. Он посмотрел на заходящее солнце, а потом снова повернулся к амбару. — Дорога дальняя. Неохота поздно возвращаться.
Гарри несколько раз обошел дом и сад; вот он опять перед амбаром. И что там Хэнди делает так долго? Гарри видел, как несколько раз Хэнди показывался в дверях амбара, выкидывал мусор и стружки и исчезал.
Скоро совсем стемнело, и Гарри опять увидел Хэнди только утром. Когда Гарри зашел к нему, тот завтракал. Гарри подсел к столу, но тут же вскочил.
— Что это такое? — воскликнул он.
— Небольшой подарок для Папаши Прайса, — ответил Хэнди.
— Но ведь Папаши Прайса больше нет...
— Пусть это повесят ему на шею, когда будут хоронить, — сказал Хэнди. — Я давно собирался сделать ему что-нибудь. Если бы он был жив, он бы нашел к чему придраться. Вот я и вырезал все не так, чтобы ему было приятно.
Это была деревянная цепь длиной больше полметра. Каждое звено цепи величиной с ноготь изображало какой-либо неповторимый предмет. И вся работа была проделана только за один вечер и ночь.
— Если бы Папаша Прайс был жив, ему бы это так понравилось, что он не стал бы придираться, Хэнди. Никогда не видал подарка лучше этого.
Гарри сел за стол и начал разглядывать цепь. Первым звеном был крохотный стульчик, у которого одна ножка длиннее других.
— Помню, помню. Тогда Папаша Прайс спорил со мной, что у одного из стульев три ножки короче, чем четвертая. Я ему говорил, что одна ножка короче. А он твердил, что три ножки короткие, а одна длинная. В то время это была самая большая ссора между нами. Верно, Хэнди?
Хэнди молча нивнул головой.
Гарри склонился над цепью. Вот что-то вроде куска неба: и солнце и звезды сияют одновременно. А это картина в раме. Как ее ни крути, все в ней перевернуто.
Хэнди отодвинулся от стола и встал.
— Уж больно хороша вещица, чтобы класть ее в могилу, Хэнди, — сказал Гарри. — Просто грех зарывать такую штуку в землю, где ее больше никто не увидит.
— Я сделал ее в подарок Папаше Прайсу, чтобы ее повесили ему на шею, — сказал Хэнди. — Иначе я бы не стал ее делать.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.