— Больше ничего.

— Странно. А что ты сам об этом думаешь?

— Я? Я ничего не думаю. Я как-то ихний разговор слышал. Как будто Сема чем-то угрожал Пирату. Ну, значит, Василию Кирилловичу. Как будто Василий Кириллович был в море двадцать пятого, а не двадцать четвертого...

— Постой, постой, — сказал Бабич. — Двадцать пятого погиб Макрушенко!

— Ну и что?

— Ничего... Это называется шантаж.

— Как шантаж?

— А так. Семка, наверно, требовал от Моргунова отступного? Денег, наверно?

— Требовал! Сто рублей! Он сказал, что хочет жениться и ему надо сто рублей.

Бабич нахмурился. Лицо его стало каким-то страдающим. Он отодвинул ящик и взял из коробки папиросу.

— Курить тоже не велят, — сказал он, разминая папиросу. — Ничего не велят.

Он закурил, затянулся глубоко — наверно, соскучился по куреву — и сказал:

— Упустили Сему. Он ко мне приходил, когда вернулся. Наверно, хотел остаться у меня, пока работу найдет...

— Почему же не остался? — спросил я.

— Не оставили! — резко сказал Бабич. — Потому и не остался! Спихнули Моргунову... Хороший он был мальчик, Сема! Тихий, нежный. Прямо жалко его было в детский дом отдавать. А надо было...

— Теперь вы породнились с Моргуновыми, — сказал я.

Бабич помолчал.

— Это — их дело. И потом вдруг спросил:

— Колю Сбитнева знаешь?

— Конечно!

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• …
• 19
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.