Она бросалась к нему на шею, чернобровки Сережа пропадал в мироздании, а в следующий раз ему опять приходилось выслушивать:
— Остерегайся! Гуссейн собирается меня украсть. У него свой «Москвич»!
— Зачем мне все это знать? — жалобно взмолился он однажды. — Ей-богу, я не испытываю удовольствия!
— А я сравниваю тебя с ними, — немедленно ответила Милка.
— Что я, эталон? ...
— Точно! — Она обрадовалась и захлопала в ладоши. — Как килограмм в Париже! В палате мер и — есов! Под колпаком!
— Ты когда-нибудь повзрослеешь? — Он посмотрел на нее с сожалением. — Мне жена нужна, а не десятиклассница...
Информация о Гуссейнах и Сережах прекратилась навсегда. А на душе стало хуже. В каюте по ночам он бил кулаками по подушке и мучился от ревности и неизвестности. Милка молчит, и молчит упорно. Может, все-таки нашелся лучший «эталон»? «Эталон», что не болтается неделями в море и всегда рядом...
Но верить он не переставал: слишком широко и спокойно были при встречах распахнуты ее глаза...
А три дня назад случилось непоправимое. После штормового рейса, вконец измотанный, он примчался домой, имея в запасе всего полтора часа, и застал любопытное зрелище. Двое парней и его жена на коленях ползали по полу среди бумажек и цветных пузырьков туши.
— Мы стенгазету... — поднялась навстречу Милка.
Он стоял и молчал. Его душила ярость: «У меня полтора часа, а она стенгазету!»
Продолговатые бумажные листы, фотографии и рисунки закрывали весь пол, вся его жилплощадь была занята — от тахты до стены. Занята обстоятельно и деловито...
Он криво усмехнулся и так же, не произнося ни слова, пошел обратно к дверям. Под ноги случайно подвернулся пузырек красной туши, и алый ручеек побежал по рукописным страницам.
Глеб даже не взглянул на побледневшие лица ребят и не извинился. Боялся, что не сдержится, вспыхнет скандал...
Милка выбежала за ним, и здесь он заявил: пусть она подумает, они разные люди. Странное дело: спускаясь по лестнице, он обругал про себя мальчишек, что ни один из них не съездил ему по морде за его хамство...
...Светлана выслушала путаную исповедь Глеба внимательно и не по-женски терпеливо. Она не переспрашивала и не комментировала. Время от времени только ярче разгорался в темноте красный огонек уже третьей сигареты.
— Ребенка вам надо, Глебушка, — вздохнула она. — Дети связывают. Глеб зажег погасшую трубку и невесело пошутил:
— Перспективное предложение: «Хочу счастья, свяжите меня!»
— Ну, я неточно выразилась. Дети, если тебе угодно, взрослят родителей, одной лирикой их не накормишь. Семья — это трудно. Женщин-инженеров у нас пруд пруди, баб-летчиц не пересчитаешь, кажется, имеется даже один капитан дальнего плавания в юбке. А где взять жен? Просто жен для мужей? Институты их пока не выпускают.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
24 июля 1802 родился маркиз Александр Дюма Дави де Ла Пайетри