Я бросил пить. Просто решил, что не в вине счастье. Но я никогда не думал, что победа над собой — самая нелегкая победа — всего Лишь ничтожный шаг на тернистом пути к добродетели. И далеко не конец тяжелых терзаний, а только их начало.
Мой старый приятель — бармен из пивного бара — был оскорблен в самых высоких своих профессиональных чувствах. ОН попросту перестал замечать меня. С его легкой руки поползли мрачные слухи, что я банкрот, голь бесшабашная, без копейки за душой...
Все это, конечно, мог легко опровергнуть наш почтальон, который каждый месяц приносил мне солидные гонорары. Но Когда я предложил ему вместо обычной стопки шнапса чашку чаю, он утратил честное стремление К истине. Он с Отвращением проглотил чай, а потом намекнул, что если, мол, вам неприятны мои посещения, то чего уж тут, скажите прямо... «Что за ерунда?! У меня и в мыслях ничего подобного нет...» — хотел было я возразить, Но не успел. Почтальон грохнул дверью так, что мне просто стало как-то боязно за свое будущее.
А вечером я встретился со своей приятельницей, и мы зашли в ресторан. Я заказал бутылочку вина, непринужденно заметив при этом, что с удовольствием выпил бы вместе с ней, но хочу остаться трезвым.
— Мерзавец,— сдавленно прошептала моя знакомая.— Споить невинную девушку, а потом...
Больше я ее не видел. Тан погибла любовь.
В пятницу Меня пригласил на день рождения дядя Эрвин. Чтобы не потерять из-за благоприобретенной добродетели последних родственников, я пошел к врачу.
— Доктор, дайте, пожалуйста, справку, что мне нельзя пить,— попросил я.
Доктор посмотрел на меня подозрительно и стал осматривать и выслушивать так тщательно, как это не делал со мной ни один врач за всю мою жизнь. Закончив осмотр, он кисло улыбнулся и сказал:
— А что, собственно, вам от меня нужно? Вы здоровы, как бык, и с точки зрения медицины...
— Дайте справку! — простонал я.
— Лжесвидетельство?!
Боже мой, я даже не представлял себе, что оскорбление профессиональной честности врача может превратить человека в зверя! Ведь мне нужна была всего лишь невинная справка…
— Симулянт! — бушевал разгневанный врач.— Вон отсюда! Или я привлеку вас к судебной ответственности за подстрекательство!
А что произошло у дяди Эрвина, и вспомнить страшно... Гордостью дяди Эрвина было домашнее вино.
— Так,— процедил дядя,— вино, значит, не пьешь? Шнапс предпочитаешь, значит... Тогда и шампанского ему не давать! Слышите, не давать!
— Слава богу,— обрадовался я.
И хотя шампанское делал не дядя, он все равно молча выставил меня за дверь.
Одинокий, всеми заброшенный, сидел я за письменным столом, размышляя над неоконченной статьей, когда кто-то позвонил. На лестничной площадке стояли три пионера. Я знал их. Это были хорошие ребята, награжденные почетными грамотами за достижения в сборе утиля, в частности в сборе пустой стеклянной посуды, чему я сам способствовал не в малой степени.
— Здравствуйте, дяденька! — сказали пионеры хором.— Мы сегодня с тележкой, чтобы забрать все бутылки сразу!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.