Мы уже тогда знали: железо идет в переплав, кости - на сахарные заводы, тряпье - бумажным фабрикам.
Три года тому назад мне довелось провести пару дней на Сталинском металлургическом заводе с мистером О. Кинэй - представителем знаменитой котельной фирмы.
Тогда еще густо дымились трубы западной индустрии. В те дни промышленность Англии, Германии, Америки еще не представляла собой мертвой свалки корпусов, машин и дорогого оборудования. Запад переживал ложный пафос стабилизации. Мистер О. Кинэй, куря дорогую сигару, цедил сквозь зубы. Он, мистер, был горд, туп и твердолоб, и у нас не было общего языка. Мы шли, проваливались в железные ямы, взбирались на стальные холмы. Ржавые балки, рельсы и швеллера «преграждали нам путь, листовое железо грохотало под тяжелыми ботинками. Казалось, землетрясение посетило металлургический комбинат и поставило его на дыбы.
- Мы не настолько богаты, - процедил мистер О. Кинэй, - чтобы позволить себе роскошь мостить землю железом и сталью.
Мы это означало - Англия, Запад, капитализм. Мы были беднее Запада. И тем не менее расточительство стало нашей привычкой, нашей второй натурой.
Мне пришла на память эта встреча, потому что эта вторая наша натура еще не побеждена, потому что расточительство продолжается. Потому что иностранный специалист Криц (завод «Электросталь») убежденно говорит начальнику сталелитейного цеха:
- Я только что видел, как ваш рабочий нашел в цехе золотую десятирублевку.
Инженеру Крицу, разумеется, не верят, но вежливо выражают осторожное изумление. Инженер Криц не унимается.
- Хотите, я вам покажу, ибо рабочий на нее только посмотрел, но не поднял?
Речь шла о куске электрода, о валюте. Быть может кусок электрода стоил и больше десятирублевки.
Кто из нас не может без особого напряжения извлечь из памяти парочку таких же анекдотов, которые - увы! - в общей сложности обходятся нам в сотни миллионов рублей.
Борьба за порядок рабочего места, за порядок в мастерской, в быту, в цехе, на заводе есть борьба за чистоту. А чистота - это не только залог здоровья, но и богатства.
Наладить этот порядок поможет нам особый агрегат, который давно следовало бы установить на каждом заводе, на каждой фабрике, на каждом предприятии.
Этот агрегат не придется ввозить из - за границы. Он испытан, опробован и показал блестящие качества. И построить его можно своими силами, без особых затрат.
Агрегат, который поможет навести блеск и порядок, - это утилизационный цех.
Нет никаких отбросов промышленности - есть лишь неиспользованные отходы. Задача утильцеха - полностью реализовать эти отходы, найти им наиболее выгодное применение.
Единственным почти методом реализации отходов был до сих пор огонь.
Железо, сталь и цветные металлы бросали в домны, мартены и плавильные печи. Отходы дерева, нефти, кожи сжигали в топках котлов. Все прочее отдавалось на селение ржавчине, разложению, гниению. Отходы легкой индустрии медленно соединялись с кислородом, сгорая на огне времени.
Это был нерациональный, расточительный метод использования отходов.
Остатки железного листа, обрубок стального прута, куски пиломатериалов, обрывки пряжи, - можно ли назвать их отбросами производства? Не было бы правильней считать эти отходы полуфабрикатами? Ведь железный лист - это кружка, чайник, ведро, бидон, ложка; стальной прут - это зубило, долото, стамеска, инструмент; остатки дерева - это табуретка, ящик, деталь стола, обрывки пряжи - это веревка...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.