- Вышел? Значит, и мы должны выйти. По башне начали барабанить пули. Огнем мортир снесло головку перископа. Люди в танке были теперь почти слепыми. Потом к мортирам присоединились полевые пушки. Но странное дело, снаряды рвались так, что огневой вал отделил танк от окопов противника. Огонь создавал спасительную завесу, за которой три танкиста могли открыть створки люков. Стреляли свои!
Ведь люди для нас - важнее машины.
Первым вышел через свой люк Кручинин. За ним - Пасторов. Последним выпрыгнул Лапутин.
- На бруствер и вперед! - кричит обоим командир танка.
Те слушаются. Под огнем вражеских пулеметов они добираются до проволочных заграждений, прыгают через них, хотя пули так и свистят кругом, сваливаются в ров. Лапутин прикрывает товарищей.
Он поднимается и, пригнувшись, с пистолетом в руках, бежит к колючей проволоке.
Только бы не ранило! Пули стукаются то тут, то там. Может, его уже тронуло, а он не чувствует? Нет, как будто нигде не болит. Проволока. Еще несколько секунд. Еще одно усилие. Хорошо. Теперь надо отлежаться. Только бы они не бросили гранату. Только бы не бросили. Остальное все будет в порядке. Нужно заставить их поверить в то, что он убит. Тогда они перенесут огонь дальше, и можно сделать следующий прыжок. Что с Кручининым и Пасторовым?
Крутом стало тише. А вот там, впереди пыль. Туда - то они и бьют. Пошли, товарищ Лапутин. Нужно добраться до той вон горки, спуститься в лощину, а там уже до своих - сущие пустяки...
По нему снова бьют. Но он движется, ползет. Только вперед!...
В кустарнике можно отлежаться. Можно утолить жажду гроздьями спелых, золотистых ягод.
Последний этап. Он самый трудный. По человеку, идущему или ползущему по «ничьей земле», могут стрелять с обеих сторон.
Как бежал он сотню метров, что было в эти мгновения, Лапутин не помнит. Не помнит, как прыгнул в окоп. Зато очень хорошо, на всю жизнь, остались в памяти крепкие рукопожатия пехотинцев, горячо встретивших экипаж танка.
А назавтра Лапутин шел на таком же точно танке в новую атаку. Внизу на месте механика - водителя сидел Володя Кручинин. Лишь заряжающий был новый: раненого Пасторова пришлось эвакуировать в госпиталь...
Было много атак, в которых участвовал Лапутин. По дороге, между суровых скал и глубоких обрывов, по которой хорошо пристрелялась вражеская артиллерия, провел он однажды грузовик с боеприпасами. Если бы не провел, танковая рота стояла бы без дела. Лучшие люди, лучшие машины без боеприпасов - ничто. Лапутин шел в сплошной стене огня. Каждое мгновение мог взлететь на воздух. Снарядом пробило капот у двигателя. Но боеприпасы для танковой роты прибыли в срок.
Боевая работа танкиста трудна и опасна. Она требует железной воли и прекрасной головы, мужества и отваги. Такие качества познаются в сражении, на поле боя. Есть они у этого скромного, молчаливого человека? Есть. Он проявляет их и здесь, в стенах Военной академии. А золотая звезда, врученная в Кремле, - доказательство того, что подобные качества в нашей стране должным образом отмечаются.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из книги «Неодетая весна»
Отрывок из романа «Гроздья гнева»