Первым соловьёвская винтовка в руках Андрея уложила автоматчика, засевшего на чердаке. Стрелковые роты вошли в село Циркуны. За стеной одного дома лежали солдаты и переговаривались. Усатый ефрейтор в каске набекрень отчаянно ругался. Андрей прилёг рядом с ним.
- Что там? - спросил он.
- Птичка, - ответил сердито усатый, - никак не спугнём. Над крышей соседнего дома раздалась длинная злая очередь.
Андрей направил винтовку, дождался новой очереди и выстрелил... Автомат захлебнулся.
- Славно! - радостно произнёс усач и крикнул. - За мной, ребята!
Второго он подстрелил в тот же день вечером. Это был удачный выстрел, тем более что свидетелем его оказался сержант Курня. Мотоциклист, подымая пыль, удирал на полном газу. Андрей поймал его в прицел и сшиб с дороги. Даже Курня качнул головой:
- Лихо...
Прошёл август сорок третьего года. Остался за спиной освобождённый Харьков. Андрей Кузовлёв шёл во втором батальоне. Он уже считался опытным снайпером, имел своих учеников, на привалах рассказывал им о старшине Сергее Соловьёве, в коротких перестрелках учил «соловьёвскому выстрелу».
Гитлеровцы не принимали больших боёв, но каждый дом в селе, каждая опушка леса встречали передовые части пулемётным и автоматным огнём. Однажды второй батальон окружил небольшой лесок. Сколько противника было там: одна, две роты, батальон или даже потрёпанный, полуразбитый полк, неизвестно. Но в любое время к ним могли придти на выручку. Андрею Кузовлёву поручили охранять дорогу, идущую от противника.
Вместе с Андреем залегли у дороги четверо солдат. Все четверо из последнего пополнения, лет по восемнадцати ребята. И, может быть, потому, что в полку они недавно, каждый из них не успел выделиться, не успел проявить своего характера. Они, послушные, исполнительные, неумелые, даже внешне походили друг на друга.
Ночь была прохладной, чувствовалась уже близость осени. Они сидели, прижавшись друг к другу, и ждали утра. Утром должна начаться «прочистка» леса.
Андрей посвящал новичков в секрет снайперского искусства, рассказывал о трёх соловьёвских правилах: нужно уметь быть невидимкой, нужно иметь железное терпение, нужно бить наверняка...
В то время, когда ночь уже не ночь, а утро ещё нельзя назвать утром, просто в час мутненького рассвета они услышали шум моторов. На дороге показались два грузовика. Они двигались осторожно, тяжело оседали в выбоинах, со сдержанной угрозой подвывали моторами...
Пять стрелков сидели в стороне от дороги на высоком месте, укрытые кустами, и глядели, как проходят машины. Было видно, что кузовы машин тесно забиты, каска к каске сидят солдаты. Самое малое их было человек пятьдесят. Пятьдесят пар рук, готовых в любую минуту схватиться за винтовки, автоматы, пулемёты. А их только пять человек, пять винтовок, да за поясом у Андрея ракетница. Он, конечно, в любую минуту может выстрелить из неё, сообщить своим: здесь противник, - но это значит не только предупредить своих, но предупредить и противника...
- Без приказа не стрелять!
Андрей поглядел на товарищей. Рядом с ним лежал паренёк, у него была фамилия удалого атамана казацкой вольницы - Разин - и большие, как у девушки, ресницы; под ними в глазах затаился страх. Он сейчас понимает одно: нас пять, их пятьдесят... Но он не понимает, что Андрей - опытный солдат, он выбрал хорошее место, хорошо укрыл их в кустах и что у Андрея в руках винтовка старшины Соловьёва, вручённая ему комсомольским собранием, испытанная винтовка.
Передняя машина подошла уже всего на каких-нибудь двести шагов. Сквозь стекло в глубине кабинки маячит лицо шофёра.
- Вы бейте по тем, кто в кузове... Я беру кабинки... Привычно прислонилась щека к гладкой и чуть влажной поверхности приклада (в ствол на всякий случай вогнан патрон с бронебойной пулей). Видно было, как шофёр первой машины повалился на своего соседа по кабинке. Тот резко распахнул дверцу, успел что-то крикнуть и тоже свалился лицом вниз. Третьим выстрелом Андрей убил шофёра на втором грузовике.
Выкрикивая сдавленными от испуга голосами, суетясь, толкая друг друга, немцы посыпались на землю. Спрыгнувшие сразу же ложились, вскидывали автоматы и заводили длинные очереди наугад, вслепую, лишь бы стрелять, напутать невидимого противника, придать храбрости себе.
- Стой! - повернулся Андрей к своим. - Не стрелять пока.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.