К 125-летию со дня рождения А. Н. Островского
«В Москве всё русское становится понятнее и дороже... Москва - город вечно обновляющийся, вечно юный, через Москву волнами вливается в Россию великорусская народная сила». Эти слова, полные горячей любви к родному городу, принадлежат великому русскому драматургу Александру Николаевичу Островскому, память о котором бережно хранит я своём сердце каждый советский человек.
Москва - город, с которым неразрывно связано имя создателя гениальных драматических произведений. Здесь он родился, провёл гимназические и университетские годы, создавал то трогательные, то отталкивающие, однако всегда потрясающие по силе изображения образы людей окружавшего его общества.
День ото дня меняется облик Москвы. Вырастают новые дома, расширяются улицы и площади. Но и среди современных многоэтажных зданий и широких проспектов сохранились священные и дорогие народу места, связанные с именем автора незабываемых творений.
... На территории бывшего церковного двора по Голиковскому переулку, на углу Малой Ордынки, сохранились четыре небольших флигелька, построенные в начале XIX века. Сейчас площадь этого старого московского дворика несколько изменила свою внешность, но оставшиеся деревянные домики образуют на фоне зелёного сквера своеобразный ансамбль уходящей в прошлое Москвы. Среди строений, типичных для XIX столетия, расположен двухэтажный домик № 9, окрашенный в светло – жёлтый цвет. На стене домика скромно виднеется мемориальная доска Всероссийского театрального общества с высеченной на ней надписью: «В этом доме 12 апреля н. с. 1823 года родился и жил великий русский драматург Александр Николаевич Островский».
Здесь, в квартире отца - адвоката, прошли детство и юность будущего писателя. Здесь он знакомился с бытом купцов - частых клиентов своего родителя.
«Тогда ещё тихое Замоскворечье, населённое богатыми купцами и вообще людьми достаточными, было особым миром. Там, в просторных домах, окружённых всевозможными службами и большими садами, мирные обыватели вели совершенно замкнутую семейную жизнь». Так описывает А. Н. Островский то окружение, среди которого протекали первые годы его жизни.
Двенадцатилетним мальчиком Александр Островский был принят в Московскую губернскую гимназию. В прошении отца было сказано, что его сын «по - российски писать и читать умеет и первые четыре правила арифметики знает». Пять гимназических лет сменились тремя годами учения в Московском университете - светоче русской культуры и науки, - воспитавшем к тому времени в своих стенах Грибоедова, Белинского, Лермонтова. Не закончив юридическое отделение, Островский покидает его по неизвестным причинам, а начальство, с присущей ему «проницательностью», отмечает у юноши «непонятливость в науке».
Осенью 1843 года будущий драматург становится канцелярским служителем московского Совестного суда. Сюда приходили отцы, жалующиеся на непокорных или непочтительных сыновей, а также сыновья с жалобами на родителей.
Огромное значение для будущего творчества А. Н. Островского имела также его работа в качестве писца словесного стола Коммерческого суда, куда он вскоре перешёл. Прослужив здесь шесть лет, до 1851 года, получая «по усмотрению начальства» четыре рубля жалованья в месяц, юноша пришёл в самое тесное соприкосновение с Аховыми, Брусковыми, Большовыми, Подхалюзиными и кормившимися около них Беневоленскими, Юсовыми, Ризположенскими.
Пытливый и наблюдательный, он невероятно быстро вошёл в тот мир людей и отношений. Здесь он впервые увидел, как купцы устраивали банкротство, переводя имущество на жену или приказчика, а сами садились в «яму» у Воскресенских ворот. В комнатах суда юлили подьячие и другие чиновники, стараясь урвать с купца побольше. Перед глазами юноши проходила богатая событиями жизнь во всей своей пестроте мещанского быта.
В 30 - х годах XIX столетия на углу Театральной и Воскресенской площадей открылась кофейня, широко известная впоследствии под именем «Печкинской». «Кто знает, сколько кофейня Печкина разнесла по Руси истинной любви к науке и искусству!» - писал А. А. Фет, вспоминая годы своей молодости. Эта кофейня быстро стала любимым местом встреч актёров и литераторов. Частыми посетителями её были В. Г. Белинский, А. И. Герцен, А. Н. Островский, А. Ф. Писемский, Т. Н. Грановский, М. А. Бакунин, Д. Т. Ленский, М. С. Щепкин, П. С. Мочалов, П. М. Садовский и другие представители литературного и театрального мира того времени. Островский увековечил это место товарищеских встреч в «Доходном месте», наделив посетителя этого трактира Досужева некоторыми автобиографическими чертами.
Во время работы в Совестном суде Островский поселился в Серебряническом переулке. Здесь, на берегу Яузы, в одном из домов тихого переулка, прошли наиболее плодотворные годы в жизни драматурга. Здесь им были написаны «Свои люди - сочтёмся», «Гроза». «Воевода» и другие произведения.
26 октября 1855 года квартиру Островского в Серебряническом переулке впервые посетил один из страстных поклонников его таланта, М. И. Семевский, гвардейский офицер, впоследствии основатель журнала «Русская старина». По узкой деревянной лестнице Семевский поднялся в мезонин. Пройдя две комнаты, гость вошёл в третью, маленькую. тускло освещенную стеариновой свечой. За столом, наполовину заваленным бумагами, сидел Островский. Услыша чужой голос, он поднялся и вышел навстречу гостю. Перед Семевским стоял невысокого роста плотный человек, с одухотворённым лицом и немного усталым выражением в глазах. Волосы по - русски были острижены в кружок.
В обстановке квартиры, несмотря на чистоту и опрятность, проглядывала бедность.
14 февраля 1847 года на квартире у критика и историка литературы С. П. Шевырёва, в доме № 6, по Дегтярному переулку (дом сохранился в несколько изменённом виде до наших дней), Островский читал свои первые литературные опыты. Слушателей собралось немало. Между ними были известный славянофил, поэт и философ А. С. Хомяков, писатели С. Волошин и А. Григорьев.
Хозяин слушал внимательно и когда Островский кончил чтение, а читал он великолепно, обнял его и поцеловал. С этого дня, по словам Островского, он стал считать себя русским писателем и уже без сомнений я колебаний поверил в своё призвание.
Лев Толстой в романе «Война и мир», описывая сцену, когда французы ведут на расстрел Пьера Безухова, упоминает Щербатовскую дачу. В 1836 году известный историк, писатель и журналист М. П. Погодин построил на этом участке дом (ныне Погодинская улица, дом 12). 3 декабря 1849 года в гости к издателю «Москвитянина» был приглашён А. Н. Островский. Здесь он в первый раз прочитал свою комедию «Банкрот». Когда чтение уже началось, в комнату вошёл Н. В. Гоголь. Облокотившись о притолоку, он слушал внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова. Пьеса произвела на слушателей сильное впечатление. Писатель В. Ф. Одоевский, также присутствовавший на вечере, сказал: «Я считаю на Руси три трагедии: «Недоросль», «Горе от ума», «Ревизор». На «Банкроте» я поставил нумер четвёртый».
После чтения Шевырёв обратился к присутствующим с торжественными словами: «Поздравляю Вас, друзья, с новым драматическим светилом в русской литературе!» Вспоминая впоследствии памятный вечер, Островский рассказывал: «Я не помню, как пришёл домой. Я был в каком - то тумане и, не ложась спать, проходил всю ночь по комнате: такими сказочными словами мне показался отзыв Шевырёва».
Комедия «Банкрот», названная позднее «Свои люди - сочтёмся», опубликованная в 1850 году в «Москвитянине», имела огромный успех у читателей. Пьесу читали в домах, на студенческих вечеринках, в трактирах.
«В трактире у Чугунного моста, привлекавшего самую разнообразную публику московской новинкой - машиной с барабанами, - вспоминает современник Островского, - ежедневно пьеса читалась каким - то добровольцем вслух. За приличное угощение чтение повторялось по нескольку раз в день».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.