Вечерний звон

Николай Вирта| опубликовано в номере №578, июнь 1951
  • В закладки
  • Вставить в блог

Весь день Флегонт возился во дворе, замазывал в хлевах дыры, чинил крыши, пилил, строгал, приколачивал, мурлыкая под нос песенку.

Песни он любил до страсти.

Часто уходил Флегонт в поле или к Лебяжьему озеру, садился на вершину кургана и, смотря прямо перед собой, ничего не видя и не замечая, пел, и был его голос подобен могучему вешнему потоку.

Люди, работавшие поблизости, разгибали спины, прикладывали к глазам ладони.

- Флегонт поёт, - говорили со сладостной улыбкой бабы, а девки бежали к кургану и, спрятавшись в прибрежных кустах, слушали его.

Но стоило кому - нибудь из них показаться, Флегонт замолкал и, застенчиво улыбаясь, уходил прочь.

- Спой, спой, Флегонт, сладенький! - кричали девки вслед, а он шёл, не оглядываясь. Только пастух Плюшка Чоба не смущал Флегонта. В полдень пригонит Чоба коров на водопой, подойдёт к поющему Фле - гонту, остановится перед ним, обопрётся о посох и слушает - час, два, пока Флегонту не надоест петь.

- Сладенький! - ныли девки. - Ох, сладенький!

- Ты бы на улицу пошёл, - скажет иной раз Лука Лукич сыну. - Поплясал бы, с девками пожуровал, невесту бы подыскал!

Флегонт взглянет на отца, добрая, застенчивая улыбка осветит его лицо.

- Да ну их! - махнёт рукой и снова уходит во двор: строгать, пилить, приколачивать.

Когда Флегонту вышли года, он стал работать подручным у маляра; вскорости маляр помер от запоя, и Флегонт заменил его. Работал ли Флегонт у бедняка на Дурачьем конце или у нахаловского богатея - везде он справлял своё дело одинаково добротно. За это ровное отношение ко всем Флегонт снискал необыкновенную любовь; в каждом селе есть такой всеобщий любимец.

Сердце Флегонта лежало к красоте, и эту бессознательную потребность в чём - то неясном, но прекрасном он вкладывал в своё ремесло. Разведёт он, бывало, краски, возьмёт кисть и запоёт... И сколько бы он ни работал, песни не смолкали, и все, кто жил по соседству, приходили слушать его.

Девки и вдовые бабы увивались около Флегонта, ластились, набивались на любовь, а он как бы и не замечал их.

Одна молодая вдова иссохла от страсти к парню, и что только не делала, чтобы затащить его к себе, - избу белила раз пять в году! Обнимет она его, прижмётся, шепчет жаркие слова, жарким дыханием обдаёт, а Флегонт легонько отодвинет её, покраснеет, скажет ласково и тихо: «Ну, чего ты, сударушка!» - и уйдёт, а та бежит за ним, руки ему целует, клянётся, что сей же час в озеро бросится.

- Авось, - ласково отвечал Флегонт, - там нынче мелко!

Иногда Флегонт появлялся около волостного правления, где по вечерам собирались парни и девки. Часами он слушал гармониста, думая о чём - то постороннем.

Однажды он взял у гармониста гармонь да так сыграл, что все ахнули. С того дня к волости стали собираться не только молодые, но и старики; даже Лука Лукич приходил послушать сына. Флегонт играл и пел, а глаза его были задумчивы, как всегда. Потом заметит толпу, отдаст гармонь и уйдёт.

В семье он был какой - то одинокий. Ссоры и скандалы мало волновали его, он редко вмешивался в них. Но когда какой - нибудь из зятьёв начнёт, бывало, по пьяному делу ругать Луку Лукича, проклинать стораженский двор и загубленную свою жизнь, Флегонт осторожно скрутит буяну руки и отнесёт в амбар.

- Проспись, проспись, чадушко! - говаривал он в таких случаях. Один из молодых зятьёв полез однажды на него с кулаками. Флегонт

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Новые имена

Игрок основного состава

От Шхельды до Ушбы

Беспримерный поход советских альпинистов