Старик остался доволен - сходно, ровно, наложит, самый «сеп» (очень ладно).

Я предложил Моте посидеть полчасика для портрета и начал было чинить карандаши. Мотя ушла к камельку.

- Ты что же? Не посидишь?

- Нет.

- Почему же?

- Не хочу...

После этого я нарисовал мальчугана - пионера. «Орнамент» лица, разумеется, совсем другой: ни морщин, ни дряблости.

Мотя хорошо видит рисунок из своего укрытия, из - за камелька. И она подходит к столу смотрит. Сосредоточенно. Вдумчиво.

- Вот если так нарисуешь и меня - без морщин, посижу.

Я рассмеялся, только теперь поняв причину отказа Моти. Она боялась быть нарисованной под старуху. Теперь она увидела, что морщинами бороздится не всякое нарисованное лицо. Строго и учтиво уселась «модель» у края стола. Прибавила себе еще несколько грамм (припрятанной до того) серьезности, чтобы повзрослеть на портрете, и в продолжение всех тридцати минут сеансов единственными ее движениями были движения строгих ресниц и век - только они выходили за круг послушания.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.