Остров Ушакова просит в одиннадцать тридцать, - оказала регистраторша.
Профессор Стоянов, врач полярного отдела Кремлевской больницы, посмотрел на часы. Десять минут... Он поднялся в верхний этаж, вошел в кабинет радиоприема и плотно закрыл за собой дверь. С этого момента ни один звук извне не мог проникнуть сюда сквозь стены, покрытые надежной изоляцией. Было слышно только слабое тиканье хронометра.
Профессор сел в мягкое кресло, взглянул на часы, подождал минуту. Потом забрал на диске приемника нужную волну и опустил рычажок выключателя.
На экране перед креслом появилась фигура молодого врача зимовки.
- Здравствуйте, Дерюгин! - сказал профессор. - Ну что у вас там?
- Начальник наш нездоров. Лежит уже два дня. - Дерюгин подробно изложил симптомы болезни. - Откровенно (говоря, профессор, ничего не могу понять, странное заболевание. Решил обратиться к вам...
- Ну, ладно, давайте посмотрим больного.
Через минуту на экране появилась кровать, на которой лежал начальник зимовки. Он слабо улыбнулся профессору. Дерюгин обнажил ему грудь.
- У вас там тихо, как будто? Молодой врач тоже улыбнулся.
- «Полярная тишина». Все наши на охоте.
- Ну, прекрасно. Давайте слушать.
Дерюгин переключил свой микрофон на микростетоскоп и стал прикладывать его к груди больного. В кабинете профессора из системы мощных репродукторов, расположенных по сторонам экрана, покатились большие, мягкие удары сердца, комнату наполнило мерное шипенье воздушных струй, проникающих сквозь мельчайшие извивы легочных путей...
Выслушивание кончилось.
- Рентген делали? - опросил Стоянов.
- Нет еще.
- У вас аппарат стереоскопический? - Да.
- Давайте тогда посмотрим сейчас.
Через несколько минут перед профессором возник скелет груди больного, обрамленный живыми, двигающимися мускулами. Стереоскопический рентгеноаппарат дал возможность видеть не тени внутренних органов, накладывающиеся одна на другую, а их действительные очертания в перспективе. Рассматривая стерео - рентгеновское изображение, не нужно было угадывать, как прежде, к какому органу относится подозрительное затемнение. Было просто видно, где именно, на задней или передней стороне органа, снаружи или внутри его, появился дефект и каков его характер.
Перед профессором был как бы живой макет человеческой труди, в которой все органы были сделаны из стекла.
Минут пять профессор Стоянов внимательно рассматривал изображение.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Письмо фотокору Яковлеву