Около полудня, когда уже была потеряна всякая надежда, а начальник аэродрома строил планы посылки спасательной экспедиции, послышался шум мотора.
Почти немедленно из облаков показался стремительно несущийся вниз самолет, он словно замедлил свой бег перед землей, и вот уже он на аэродроме. Не спавшие всю ночь люди бегут к самолету, они вытаскивают из него летчика и, несмотря на сопротивление, начинают качать его.
- Бросьте... бросьте, я вам говорю, - кричит Водопьянов, но восторженные люди долго еще его качают.
- Уф... - только и мог сказать Водопьянов, когда он снял свою полетную одежду в домике начальника аэродрома.
- Ну, и закачали же меня. Нашли кого качать. Меня и в самолете так накачало, что до сих пор опомниться не могу.
И, глотая горячий чай из оловянной японской кружки, он принялся рассказывать, как летел обратно. На столе стоял чайник и сапоги. Одна пара из тех, что прилетели из Верещагина. К сапогам протягивались руки, поглаживая добротную кожу высоких «болотных» голенищ. Сапоги эти были сейчас не простыми сапогами, а особенными, словно дух настойчивости людей, доставивших их сюда, овеял сапоги ореолом необычайности.
- Ну, вчера вылететь не удалось. Я телеграфировал вам, почему.
- Не получили, Миша, твоей радиограммы.
- Волна - то, она - дура, - добавил другой.
- Знаю, знаю теперь... Вылетел, значит сегодня. Едва оторвался с этими самыми сапогами. Сначала полдороги шел в хорошей погоде. Потом началась пурга, а как кончился лед пролива, то над водой начался туман. Сунулся было к острову, а там такое творится, что и не поймешь, где земля, где небо... Сколько ни летаю, еще не видел такого снегопада, а главное - шторм. Вернулся к проливу, да и пошел, под туманом. Шел, шел, смотрю - начинает прижимать к воде, того и гляди об воду лыжей чиркнешь. А тогда не видать бы вам сапог, как своих ушей. Целые 100 км шел в такой погоде. Только здесь перед самым аэродромом малость прояснило. Ну и полет! - закончил Водопьянов, смеясь.
Немного погодя он уже работал около самолета, готовясь к отлету на материк.
В это время сапоги были доставлены начальнику экспедиции НКПС, и единственная задержка выхода экспедиции на изыскание железной дороги была ликвидирована.
Поздно вечером в этот же день Водопьянов прилетел в Хабаровск. На борту самолета находилось двое пассажиров и груз ценной пушнины. Тут же на аэродроме произошел следующий разговор с начальником Сахалинской линии:
- В Верещагино летал? - спросил тот, не здороваясь.
- Летал по твоему распоряжению.
- Никаких распоряжений я не давал.
- Как же не давал, когда мне об этом сообщил председатель окружисполкома.
- Не мог он сообщить.
- Что же, я вру тебе. Сам дал распоряжение, а теперь отказываешься. - На лице Водопьянова было написано такое явное удивление, что начальник воздухолинии продолжал дружелюбно:
- Это недоразумение какое - то... Или вот, что, Миша, тебя они обманули...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.