Дон расслаивался на два враждебных вала. Казачество откатывалось от революции на гарцующих лошадях - за ним были 12 миллионов десятин хуторов с домостроевским бытом. Из копей Донбасса, из луганских цехов выходили к бою рабочие - за ними было будущее.
В Сальских степях скопились шесть тысяч белогвардейцев. С фронта равнодушной лавиной перли немцы. Дыхание революции стало трудным.
Тогда луганчане телеграфировали в Петроград:
- Требуем Клима назад.
Клим Ворошилов, луганский рабочий, возвращал революции несколько тыловых - солдатских частей, захлебнувшихся в Петрограде воздухом свободы.
Первой армией, вступившей под командование Ворошилова, была горсточка рабочих в 600 человек. На нее напирала разрушительная машина германской армии.
Отряд в 600 штыков, превратившийся в 5 - ю армию, разраставшуюся с невероятной быстротой. Тут же бился отряд Вадима, старого большевика, которого революция также обязала стать хитроумным стратегом и тактиком классовой войны. Рабочие шли к Царицыну. Рабочие шли к Царицыну, потому что здесь намечался плацдарм самых напряженных боев.
Нужно было пройти 200 километров. Каждый метр этого пути обещал внезапную схватку, засаду, гибель. Но отовсюду уже рвались к рабочей партизанской армии бугураевские шахтеры. Из станиц бились в двери штаба крестьяне и требовали винтовок.
200 километров оказались для армии трехмесячным, непрекращающимся, дневным и ночным боем.
Трехмесячный бой, - этого не знает история ни одной войны.
Через двести километров боя армия прорвалась к Царицыну. Но армия находилась по эту сторону реки, Царицын - по ту. А мост был взорван. Назад идти было нельзя. Армия оказалась запертой в котловине.
Котловину называли - пятачок. Пятачок этот имел 30 километров в окружности.
В этот пятачок были брошены армией сотни паровозов, вагонов, тысячи лошадей, десятки тысяч людей.
Шахтеры в своем трехмесячном бою получили жестокую тренировку. На каждом новом метре пути им приходилось превращаться то в кадровых бойцов, то в инженеров, то в железнодорожников. Потеряна была граница между возможным и невозможным. Если бы им в те дни понадобилось соорудить из ничего дизель самой сложной конструкции, - пожалуй, они соорудили бы. Из ничего. Из ржавого железа.
Но на этот раз нужно было построить только новый мост... И мост построили. Царицын стал красным. Пятачок не выдал.
Клим Ворошилов, отправившись в первый бой с 600 рабочих, прибыл в Царицын с превосходно вооруженной армией в 14.883 бойца.
В эти три месяца происходил естественный отбор надежных большевиков. Отбирались они боем, тяжестью гражданской войны, трагедией предцарицынской котловины.
В 1919 году эти большевики вторично и в последний уже раз отбили Царицын под руководством экстренно вызванного из Москвы Сталина. Отбили для того, чтобы переделать Царицын с корешков и до верху. Чтобы через десяток лет, так же, как строили в героическом напряжении понтонный мост, построить на глазах у капиталистического мира свой - социалистический город стали и машин - Сталинград.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из дневника участника Памирской экспедиции