Ван кивнул и поинтересовался только, кто же возглавит такую бригаду.
– Как это кто?! – удивился секретарь. – Ты и возглавишь!
– Я не смогу! – отказался Ван.
После окончания профтехучилища он всего три года работал проходчиком. С заданиями справлялся. Носил даже звание ударника социалистического труда, но сил и способностей руководить целой бригадой он в себе не чувствовал. Поэтому и отказывался с той же настойчивостью, с какой Динь делал ему почетное предложение.
– А ведь я тебя не уговариваю, – неожиданно жестко сказал секретарь. – Это поручение комитета. И твоих «хочу – не хочу» мы в расчет не принимаем. – Динь подошел к Вану, опустился на соседний стул из скрипящего бамбука, подвинул поближе к новому бригадиру чашку с зеленым чаем. – А мне, думаешь, в этом кабинете легче, чем в кабине МАЗа? Но вы же сами меня выбрали, заставили бросить шоферский руль. Теперь будем вместе рулить и по одной дороге ехать. Проходчиков на своей шахте ты знаешь, подбирай ребят таких, на кого можешь положиться, кто действительно способен доказать, что молодым все по плечу.
Доказывать пока приходилось самому бригадиру. Даже его добрые друзья не слишком спешили расстаться с родными коллективами. И Ван терпеливо объяснял им, уговаривал, порой даже упрашивал.
Первыми в бригаду пришли Хоанг Ван Лок, Нгуен Ван Хань, Фам Чонг Тхай и другие опытные проходчики. Решился Ван и на весьма смелый эксперимент: пригласил к себе сразу 15 выпускников профтехучилища. Даже начальник шахты удивился (никогда еще одновременно в бригадах не появлялось столько новичков), но возражать не стал, решил все-таки посмотреть, что выйдет из комсомольской затеи.
Среди проходчиков Хонгая всегда существовала жесткая специализация; бурильщики не брались за установку крепи, а откатчики спокойно могли посидеть у вентиляционной трубы, пока крепильщики надежно не закрепят кровлю. Ван прочитал статью о комплексных коллективах донецких шахтеров и решил отказаться от специализации в своей бригаде. Каждый должен был стать и бурильщиком, и крепильщиком, и взрывником... Приходилось работать и учиться одновременно. Молодой бригадир первым освоил все профессии проходчика и не уставал помогать другим. Не у всех все получалось сразу, и недовольные в бригаде были, и желающие перейти в другой штрек появлялись. Но все-таки уже в декабре 1972 года бригада вместо плановых восьмидесяти впервые прошла сто метров откаточного штрека. Это был рекорд шахты. И с тех пор меньше ста метров в месяц они не проходили даже в те тяжкие дни, когда на шахтерские поселки сыпались американские бомбы и часть проходчиков поднялась на-гора, чтобы копать защитные траншеи и небольшие бомбоубежища. Каждый из оставшихся в забое работал за двоих. Сейчас бригаде принадлежит рекорд бассейна – 130 метров проходки горных выработок за месяц. Почти половина тех, с кем Ван начинал новое дело в бассейне Хонгай, уже покинули прославленный коллектив, теперь они сами возглавляют комплексные проходческие бригады, распространяют свой опыт. А их замещают новички – выпускники бассейнового профтехучилища. Бригада Вана стала своеобразной школой для молодых горняков, базовым центром практики будущих проходчиков.
В 1978 году по плану бригада должна пройти 900 метров горных выработок. Но на собрании шахтеры приняли обязательства дать еще триста метров сверх плана. А недавно они внесли в свои обязательства «небольшую» поправку: решили выполнить их не к концу года, а значительно раньше. Это достижение станет новым рекордом бассейна.
– Ван по праву считается нашим лучшим бригадиром, – говорит Чан Ван Динь. – Он и прекрасный проходчик и добрый наставник. Он учит молодежь не только умению работать, но и социалистическому отношению к труду, к порученному делу.
– Я еще сам учусь, – возражает бригадир. – Главным образом у советских друзей. А лучшей учебой считаю соревнование. Недавно у нас побывала делегация молодых шахтеров из Донбасса, и мы заключили с ними договор о социалистическом соревновании. Теперь слова «Хонгай – Донбасс» стали для нас своеобразным паролем мастерства и дружбы.
Клеть «с ветерком» мчится по стволу, выносит бригадира Хоанг Ван Вана с его сменой на поверхность. Над терриконом шахты «Ванг Зань» сверкает почти незаметная под ярким солнцем звезда – символ лучшей шахты бассейна. Ван прикрывает рукой глаза, отвыкшие за смену от яркого света, и медленно идет в ламповую сдавать свои лампу и самоспасатель. На стене ламповой два портрета в бамбуковых рамках. Ван украдкой бросает на них взгляд и торопливо проходит мимо, ему и приятно и немножко странно видеть свою фотографию рядом с портретом прославленного советского шахтера Алексея Стаханова.
Давно уже именуют стахановцами проходчиков из бригады Хоанг Ван Вана во всем бассейне Хонгай.
Неуклюжий, с погнутыми поручнями паром лязгнул сходнями о бетонные плиты и медленно отчалил от берега. Мы устроились под парусиновым навесом у самого борта и продолжили разговор, начатый еще в машине. Чан Тхи Тху – комиссар одного из ударных отрядов – рассказывала о событиях совсем еще недавних. Тогда она была комиссаром роты первого ударного отряда, посланного комсомольской организацией города Хошимина в пограничную провинцию. Отряд был укомплектован добровольцами из числа рабочей и студенческой молодежи, и авторитет Тху, которую к тому времени знали во многих первичных организациях СКМ, очень пригодился при его формировании.
– Крестьяне пограничных уездов, напуганные артиллерийскими обстрелами и провокациями кампучийских солдат, бросили свои поля и дома и ушли в глубь провинции. Однако нельзя было дать пропасть урожаю. Наш отряд разделился – одна половина занималась обработкой рисовых полей, плантаций маниоки и сахарного тростника, другая помогала армии. Моя рота занималась подноской снарядов к артиллерийским позициям наших батарей, отвечавших на огонь кампучийской артиллерии.
Тху рассказывает, как она и ее товарищи, взяв каждый по 25 – 30 килограммов снарядов, шли 7 километров через болота и джунгли, не останавливаясь даже, когда начинался очередной артналет и осколки свистели рядом. Вечерами Тху брала тяжелый автомат и уходила в дозор или учила кого-нибудь из подруг, как надо обращаться с оружием.
– Вам не было страшно, Тху?
– Нет. Все мы пришли в ударный отряд добровольно, по зову своего сердца. Знали, что рискуем жизнью, но это нас не останавливало, партия и комсомол нам доверяли, и мы очень хотели оправдать это доверие.
Однажды рота Тху вошла в пограничную вьетнамскую деревню, откуда недавно были выбиты кампучийские солдаты. То, что она и ее товарищи там увидели, заставило их содрогнуться. Все, что можно было уничтожить, было уничтожено – на месте домов дымились пепелища, жители деревни, не успевшие скрыться, были зверски убиты. Кампучийские солдаты не пощадили ни детей, ни женщин, их трупы обнаружили в колодце в центре деревни.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.