— А в других бригадах?
— У нас народ в основном опытный везде... Молодежь? Растет! Вот, например, Виктор Степаненко. Тридцать лет —главный конструктор!..
И снова проскальзывает в ее словах знакомое восхищение.
— Чем вы объясняете появление в «Экономической газете» этого объявления?
— Как вам сказать... Это же решаем не мы, начальство...
У СЕРГЕЯ ВАСИЛЬЕВИЧА КОРОТКОВА, директора филиала, лицо очень занятого человека: через полчаса совещание.
— Объявление в «Экономическую газету»? Как же, давали, помню. Предложения приходят, но выбор тюка не сделан... Хотите знать, почему приглашаем со стороны, почему не выдвигаем своих? Да нет, выдвигаем. Вот, например, Виктор Степаненко. Начал работать у нас техником, заочно окончил институт. Сейчас ему около тридцати лет — главный конструктор.
— Можно ли подобрать на должность руководителя бригады кого-нибудь из своих работников?.. Пожалуй, нет...
— Молодежь?.. Трудно пожаловаться: добросовестная, исполнительная, знающая... Просил ли кто-нибудь работу посложнее? Нет, не припомню... Предлагал ли кто-нибудь свою кандидатуру на должность бригадира? Нет, конечно. Это было бы, мягко говоря, нескромно... Прошу меня извинить: совещание...
Очень деловым был наш разговор с Сергеем Васильевичем Коротковым. Позиция администрации, высказанная им, была предельно ясна и четка. И глупо было бы возражать против ее стремления подыскать на ответственную должность опытного, квалифицированного работника. Но есть и другая сторона медали. Начальник, руководитель несет гражданскую ответственность не только за то, чтобы выполнялся план и документация сдавалась в срок, но и за судьбу своих молодых коллег, своих подчиненных, своих учеников. «Плох тот учитель,— говорит пословица,— которого не превзошел ученик». Это справедливо не только для художников, скульпторов и музыкантов, это справедливо для всех, в том числе для конструкторов, проектировщиков, инженеров.
ТРИ ГОДА НАЗАД я получил письмо из Ярославля от выпускницы Московского химико-технологического института имени Менделеева. Она работала в конструкторском бюро крупного предприятия.
«...Стол мой у самого окна на третьем этаже. Внизу — тихая площадь: булыжник, между камнями трава. Сижу вот и гляжу на них. Старая работа кончилась, другой не дают: слишком сложная, а простой нет. Тикают часы, идет зарплата. Сижу, пишу письма. Иногда злость разбирает: пойти бы, стукнуть кулаком по столу, потребовать настоящего задания. Пять лет все-таки корпела над книгами, одних экзаменов сдала больше шестидесяти... Позлишься-позлишься да и махнешь рукой: неловко как-то идти скандалить. Неудобно...»
Она так и не пошла и не стукнула кулаком по столу. Недавно я встретил ее, поинтересовался:
— Ну, как работа?
— Да как всегда, то да се, рисую гайки... У меня к тебе огромная просьба. Во Франции вышла книга, называется «Африканские примитивы». Ты не сможешь достать?
Французского языка она не знает, книга нужна ей из-за иллюстраций: она страстно увлеклась коллекционированием изображений языческих божков и примитивных скульптур. Я пытался вернуться к разговору о ее работе, но из этого ничего не вышло: работа ее не интересовала.
Я вспомнил об этом, разговаривая с Женей Сергеевой, молодым конструктором строительного Отдела «Госкольстройпроекта». За плечами у нее полтора года нелегкой практики на строительстве Ковдора, куда она поехала после окончания Ленинградского инженерно-строительного института. Еще два года рассчитывает проработать в Мончегорске, затем — в Ленинград, на родину, устроиться там в «Гипроникеле».
— Кем, Женя?
— Ну, кем возьмут... Конструктором в отдел... Хотелось бы старшим инженером, но вряд ли...
— А почему?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.