Сорок рукописей

Р Роман| опубликовано в номере №40, октябрь 1925
  • В закладки
  • Вставить в блог

Вот возьмем хотя бы рассказ «За что?» В нем рассказывается, как комсомолец убил свою жену. Однако, автор вместо того, чтобы написать подлинный рассказ, пишет произведение, которое можно скорее назвать «актом дознания об убийстве Геннадием К. своей разведенной жены». Этот «акт» к тому же страдает большой не полностью, - в конце концов, не ясно, как комсомолец дошел до того, чтобы убить жену. Это сознает даже сам автор, когда говорит в конце: «Лично не зная Генку, мы не могли хорошо объяснить его поступок». «Лично не зная». Вот в том-то и дело, что читатель к концу рассказа должен знать героя лучше, чем, если бы он был его братом. Должен проникнуть во все утолки существа героя.

Или вот рассказ «Сорная трава», в котором рассказывается о комсомольце, укравшем электрическую лампочку; но об этом можно только догадываться, из рассказа же не видно, кто кого украл: комсомолец лампочку или лампочка комсомольца. Постановление ячейки об исключении Краевского ничем не объяснимо и бездоказательно, - всюду недомолвки и неясности. Так писать тоже нельзя. Это - вторая причина забракована большинства рассказов.

***

МНОГИЕ авторы не умеют развертывать сюжет. Лучше всего это можно увидеть при разборе рассказа «Грешка-Гармонист». В нем автор на 20 страницах утомительно рассказывает переживания Гришки, - об его желании учиться, потом жениться, потом опять учиться и, наконец, об его совершенно необоснованном поступлении на железную дорогу. На последних шести страницах автор спохватывается и начинает нагромождать события: тут и изнасилование, и нечаянная гибель, и самоубийство. Он нещадно топит своих героев, хотя они уже и без того утопли... в воде рассказа.

А ведь задача автора - так развить сюжет, так расположить события, чтобы читатель и не скучал и, наоборот, не был бы огорошен чрезмерным нагромождением происшествий.

* * *

ЕСТЬ РАССКАЗЫ (к счастью, их немного), в которых с особым смакованием преподносятся сцены, могущие вызвать нездоровый интерес испорченной части нашей молодежи (пикантные сцены и проч.), - употребляются площадные слова и фразы.

К чему это?

Какой, например, толк в этих словах и сценах, губящих, в общем, не такой уж плохой рассказ, как, напр., «Ярковый случай»? Помогают ли они воспринимать основную мысль автора?

Ни в коем случае.

Они вызывают лишь омерзение. Некоторые товарищи пишут иногда о том, чего они сами хорошо не знают.

Один, например, пишет, что у героя, сидящего в пивной и даже крупно скандалящего в ней, из-под повязки на голове вылезали мозги.

- А вы знаете, что такое мозги? - юмористически заметил один из членов жюри. - Без них только рассказы писать можно.

*

НЕСКОЛЬКО слов о рассказе «Тоска» признанном возможным к напечатанию.

В нем автор показал, как свихнулся рабочий парень, не принявший и не понявший нэпа, продолжавший жить романтикой гражданской войны, когда жизнь уже требовала другого.

Рассказ написан, смело, оригинально, живо.

Несколько портит его конец, в котором уж слишком искусственно сделана смерть героя.

Этот конец следовало бы совершенно отбросить.

Рассказ будет напечатан с поправками.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте об одном из лучших режиссеров нашей страны Никите Сергеевиче Михалкове, о  яркой и очень непростой жизни знаменитого гусара Дениса Давыдова, об истории любви крепостного художника Василия Тропинина, о жизни и творчестве актера Ефима Копеляна, интервью с популярнейшим певцом Сосо Павлиашвили, детектив Ларисы Королевой и генерал-лейтенанта полиции Алексея Лапина «Все и ничего и многое другое.



Виджет Архива Смены