Его подозвал английский матрос. Недалеко стояла «швачка». Матрос кивнул головой ей и знаком велел торговцу налить и ей стаканчик, приглашая ее выпить.
- Айда, матрос!
- Свой парень.
- Кемрад.
- Ес, ес.
Капитан вышел из каюты. Поглядел и, увидев в кучке русских английского матроса, бросил сердитую фразу. Матрос встрепенулся и быстро ушел из кучки:
- Ишь, сука!
- Жалко ему...
- Не... Заразы боится...
- Собирайсь... - крикнул «старшак». Заскрипел кран. Повис мешок.
- Под-да-вай...
- Ого-го-го - и вагон лениво отходит.
ТЕМНО. Синие воды взмолятся и опять почернеют. Только белыми пятнами чайки. Они плывут над самым морем, окуная розоватые клювики в воду.
Редко, когда утихнет на палубе, чайка сядет на острую мачту, но ненадолго. С высокой мачты скоро чайка увидит взмахи упорных крыльев коршуна...
- Чайка - птица, знаете, осторожная, - сказал мне мой друг «Филька - Солдат» - портовой грузчик. - Потому, знаете, много ее перебьют ни про что, ни за что...
- Почему Филя?
- А так, с любительства. Птица она божеская, смирная. На пищу не годится, перья никуда. А ее бьют...
Мы стояли с ним у дока, на котором молчаливо и торжественно восседал «Эльбрус» - бельгийский пароход, потопленный белогвардейцами, бежавшими из Одессы.
- Филя, - спросил я, - почему столько денег потратили на то, чтобы из воды поднять такое барахло?
Филька-солдат поморщился:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.