Символ русского предпринимательства

Светлана Бестужева-Лада|25 Сентября 2014, 13:30| опубликовано в номере №1800, октябрь 2014
  • В закладки
  • Вставить в блог

Эта была мануфактура, целиком укомплектованная новейшими английскими станками и использовавшая высококачественный американский хлопок и импортные красители. Продукция фабрики, зачастую продававшаяся непосредственно со складов, полностью соответствовала мировым стандартам и приносила ежегодно несколько миллионов рублей чистого дохода.

Эти деньги Морозов тратил с большим знанием дела: приглашал не только опытных мастеров-англичан, но и талантливых русских инженеров, которых, если требовалось, отправлял на обучение за границу. Город Орехово-Зуево напоминал, по словам современников, «удельное княжество Морозовых». Все 15-тысячное население работало на мануфактуре и полностью зависело от нее. Даже полиция содержалась за счет Морозовых. Можно сказать, что Морозовская мануфактура стала первым в России градообразующим предприятием.

Но не все было так пасторально-прекрасно. Тимофей Саввич слыл грозным и жестоким хозяином. Он – тоже первым в России -  ввел драконовскую систему штрафов за малейшее нарушение. Даже образцовые рабочие теряли на штрафах до 15% заработка, у некоторых вообще к выдаче оставались жалкие гроши. Не случайно именно на Зуевской мануфактуре в 1885 году произошла первая в России организованная стачка рабочих.

Положение рабочих она чуть-чуть улучшила, но оказалась роковой для хозяина: Тимофей Саввич, получив нервное потрясение, надолго заболел, отошел от дел и в 1889 году скончался. Дело унаследовал его сын - Савва Тимофеевич, который до сих пор считается самой яркой и противоречивой фигурой в мире русского предпринимательства.

Детские и юношеские годы Саввы прошли в Москве в родительском особняке в Большом Трехсвятском переулке. Родители твердо придерживались старообрядческих традиций, но вместе с этим у детей были гувернантки и гувернеры, их обучали светским манерам, музыке и иностранным языкам.

В 14 лет Савву определили в 4-ю городскую гимназию, где он, по его собственному признанию, научился «курить и не веровать в Бога», что уж вовсе немыслимо для старообрядца.

По окончании в 1881 году гимназии Савва поступил на физико-математический факультет Московского университета. Прослушав четырехлетний курс, уехал в Англию и учился в Кембриджском университете, где успешно и глубоко изучал химию и даже собрался защищать диссертацию, но необходимость возглавить семейное дело заставила его вернуться в Россию.

С 1887 года он уже был фактическим руководителем Никольской мануфактуры и первым делом ликвидировал введенные отцом притеснительные меры: отменил штрафы, построил для рабочих много новых казарм, образцово поставил медицинское обслуживание. Все эти улучшения он провел на правах управляющего.

В подлинном смысле слова хозяином мануфактуры он никогда не был, поскольку большая часть паев после смерти Тимофея Саввича перешла к его вдове, Марии Федоровне, женщине очень властной, с большим умом и самостоятельными взглядами. Она пережила своего знаменитого сына и скончалась в  1911 году в возрасте 80 лет, оставив после себя 30 миллионов чистого капитала.

Личная жизнь Морозова также была своеобразной. По словам хорошо знавшего их Горького, «личные потребности Саввы были весьма скромные, можно даже сказать, что по отношению к себе он был скуп, дома ходил в стоптанных туфлях, а на улице иногда появлялся в заплатанных ботинках». А вот его супруга, Зинаида Григорьевна, была совершенно другой. Любила наряжаться в наимоднейшие туалеты, обожала ездить на модные, дорогие курорты, ее выезду завидовали даже особы царской фамилии, со многими из которых она была «на короткой ноге». О таких мелочах, как собственная ложа в театре и внушительная коллекция драгоценностей, можно и не говорить, хотя о вкусах самой госпожи Морозовой лучше всего свидетельствует роскошный особняк в готическо-мавританском стиле, построенный в 1896 году в Москве на Воздвиженке.

Некоторые, правда, считают, что особняк был построен по заказу другого Морозова - Арсения Абрамовича - после посещения им Испании и Португалии. Действительно особняк представляет собой миниатюрный средневековый замок в духе ренессансного португальского зодчества стиля «мануэлино», в котором широко используются живописные детали декора - раковины, корабельные канаты, подковообразные и стрельчатые арки. Но внутренние интерьеры особняка выполнены в разных стилях: китайском, итальянском, мавританском, что больше соответствует экстравагантным вкусам Зинаиды Григорьевны.

Савва Тимофеевич ни в чем не отказывал супруге, но его собственные интересы лежали совсем в иной сфере. Морозов был предводителем купечества и промышленников России («Купеческим воеводой») и Председателем Нижегородского ярмарочного комитета. Вторая должность позволяла ему оказывать непосредственное влияние  на промышленное развитие России, решать конкретные вопросы социального сотрудничества предпринимателей и рабочих и даже разрабатывать государственные проекты развития здравоохранения и просвещения народа.

Свои современные взгляды и незаурядную дальновидность тридцатилетний председатель Нижегородского ярмарочного комитета ярко проявил в 1896 году в своём выступлении на официальной церемонии открытия ярмарки.

«В одном твердо убежден: торгово-промышленное сословие на Руси сильно не только мошной своей, но и сметкой. Не только капиталами, но и умом... Одна беда — культуры мало! Не выработало еще наше сословие сознание собственного достоинства, сословной солидарности! Но тезисы о малочисленности и слабости русской буржуазии, о ее малограмотности и обделенности талантами являются проявлением либо вопиющего невежества, либо злонамеренного искажения истины».

Морозов удивлял самого Максима Горького своим безграничным уважением к русскому народу:

«Можете считать меня сентиментальным, неискренним - ваше дело. Но я люблю народ... Люблю не так, как пишете об этом вы, литераторы, а простой физиологической любовью, как иногда любят людей своей семьи: сестер, братьев. Талантлив наш народ изумительно! Удивительная талантливость всегда выручала, выручает и выручит нас. Вижу, что он ленив, вымирает от пьянства, сифилиса и, главным образом, от того, что его не учат работать. А талантлив он изумительно. Очень мало нужно русским, чтобы они поумнели».

Савва Тимофеевич предлагал и конкретный выход из сложившейся ситуации:

«Необходимо введение всеобщего обязательного школьного обучения с расширением программы существующих народных училищ и установлением упрощенного порядка для открытия всяких учебных заведений, библиотек, читален, просветительных учреждений, обществ, так как в просвещении народа - сила и могущество государства и его промышленности».

Но его призыв, к сожалению, так и не был услышан.

Все Морозовы занимались благотворительностью. Например, Алексей Викулович Морозов свой досуг отдавал коллекционированию фарфора, гравированных портретов и древнерусской живописи. Его собрание фарфора послужило основанием музея фарфора во дворце Шереметева в Кускове. На пожертвования Морозовых были созданы, помимо многого другого, институт для лечения раковых опухолей при Московском университете, несколько психиатрических клиник, Морозовская детская больница, городской родильный дом и богадельня. Не стал исключением и Савва Тимофеевич, пожалуй, даже превзошедший своих родственников.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 12-м номере читайте о судьбе несчастного царевича Алексея Петровича, о жизни и творчестве  писателя и инженера-кораблестроителя Евгения Замятина, о трагедии Петра Лещенко – певца, чья слава в свое время гремела по всему миру, о великом Франсуа Аруэ, именовавшем себя Вольтером, кем восхищались и чьей дружбы искали самые могущественные государи, новый детектив Варвары Клюевой «Черный ангел» и многое другое.



Виджет Архива Смены