И не только с виду. Много лет был Валентин лучшим лыжником института. Но в этом году на первенстве НИИ неожиданно оказался шестым. «Молодежь одолевает», – говорит. Но, думаю, тут он преувеличивает: он и в спорте еще свое возьмет. Во всех проводимых в Черноголовке лыжных соревнованиях выступает неизменно. Обычно часа за три до начала несколько энтузиастов прокладывают лыжню. Федькин и здесь человек обязательный, хотя кто его к этому обязывает?
Как не обязывает никто убивать целый вечер, настраивая чье-то пианино, просто потому, что попросили. Не обязывает просиживать часами с молодым спецом – выпускником института, в который раз отложив свои дела. Причем к «такому» Федькину в институте давно привыкли, не удивляются. Леонид Львович Перчук, нынешний научный руководитель Федькина, назвал его «солдатом науки». И вижу я смысл этих слов, прежде всего в каждодневном, будничном, подвижническом служении науке, в постоянном осознании своего перед не к долга.
Три года назад избрали его секретарем парторганизации института.
Партийная работа шла хорошо, и никого, в общем, это не удивляло: люду знали, кого выбирали комиссаром. Неожиданностью оказалось вот что. Именно здесь, в этом новом качестве проявил он себя как организатор... дуй человеческих.
Работал в институте научный сотрудник П. Трудный и неуживчивый человек. Годами бились с ним – тщетно. Все те же высокие требования к окружающим и та же низкая отдача. Как уж Федькин нашел с ним общий язык, никто этого объяснить не может, никто не знает. Не с некоторых пор «сломался» П., стал другим человеком. Это, конечно, к поискам общего языка со ставролитом прямого отношения не имеет.
Восьмого марта этого года весь институт увидел своего ученого секретаря во фраке, цилиндре и с хризантемой в петлице. Среди прекрасной половины коллектива НИИ было проведено тайное голосование на выявление «наиболее достойного мужчины» института. С подавляющим преимуществом победу одержал Валентин Васильевич. Тогда за дело взялся художник, и портрет Федькина, облаченного вышеупомянутым образом, оказался в стенгазете. С соответствующим поэтическим приложением.
«Наиболее достойный мужчина» был весьма смущен, узнав о новом своем титуле. Он начисто лишен тщеславия даже в своей профессии, скорее, недооценивает собственную персону. На многочисленные запросы по поводу монографии «Ставролит. Состав, свойства, парагенезисы и условия образования» отвечает аккуратно, но с оговоркой: «...уверяю, что другие труды нашего института гораздо более достойны внимания, чем этот...».
Л. Л. Перчук уверял меня, что Федькин был искренне удивлен, узнав о присвоении ему премии Ленинского комсомола. А между тем вот его мнение о работе ученика: «Ставролит – как проводник, как пиропы при поиске алмазов. А у Вали крестовый камень буквально «всплыл», раскрылся, заиграл. Когда геологи с помощью именно таких исследований овладеют результатами теоретических проработок, появятся новые методы картирования кристаллических пород. Тогда поиски полезных ископаемых значительно упростятся. Федькин многое для этого сделал».
Так что реконструкция прошлого Земли продолжается. Сейчас Валентин работает над одной из труднейших экспериментальных проблем – равновесиями минералов переменного состава. Об основных трудностях экспериментальной минералогии уже говорилось. А нынешние «подопытные» в этом отношении особенно капризны. В общем, дела идут пока неважно...
Как-то вечером вся Черноголовка вдруг разом окунулась во мрак. Что-то случилось на электростанции. Прохожие поеживались: «Сколько лет живем, а такого еще не было». Потом, минут через двадцать, все снова радостно засияло. И все, казалось, было мгновенно забыто.
Но утром мы с Валентином пришли на его установку. Глянул он на кривую, что за ночь нарисовал самописец, и потемнел.
– Полетел сегодня мой эксперимент. Энергию, помнишь, вчера отключили? Потом, когда снова подали, был большой скачок напряжения, и температурный режим в блоке с минералом нарушился. Придется начинать все сначала.
И вдруг улыбнулся:
– Что поделаешь? Надо, Федькин, надо.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.