Внезапно разговоры притихли: из толпы вырвался человек с багром в руках и побежал по бревнам к центру затора. Его быстро узнали: Василий Алексеев, секретарь ячейки.
Володя Крайчик стоял в толпе на берегу, смотрел, как Василий орудует багром, расталкивая бревна. Рядом стоял Федор, щурился и озабоченно покачивал головой:
— Не управится один-то... Ох, не управится...
Володя нырнул в толпу, метнулся к складам, через несколько минут с багром в руках он уже пробивался сквозь толпу к реке.
Федор ухватил его за рукав:
— Не пущу. Утопнешь, паря!
Крайчик отбросил его руку и побежал к затору.
Через несколько минут толпа на берегу снова ахнула: третий доброволец пробирался по бревнам. Он шел осторожно, пробуя ногой устойчивость бревен. Временами останавливался, поправлял на голове треух и смущенно улыбался.
— Федька! — крикнули ему с берега.— Ведь не заплатят же, дура!
— Это мы сами знаем,— пробормотал Федор, продолжая свой путь.
Багор вонзался в скользкое бревно, Крайчик напрягался, почти повисал на шесте, пока бревно не вырывалось из затора и не соскальзывало в чистую воду. Неподалеку от него работал Федор. А от берега уже тянулась цепочка людей с баграми.
Неподвижная масса бревен под ногами Крайчика шевельнулась, сдвинулась с места.
— Василий, назад! — крикнул Володя.— Хорош!
Алексеев кивнул, повернулся к берегу. И в ту же минуту бревна разошлись под ним — только рука с шестом мелькнула над водой. Крайчик закричал, бросился на помощь, но было поздно.
...Молчала стройка, молчала тайга. Сотни людей с обнаженными головами неподвижно стояли у свежей могилы, у каменной пирамидки с красной звездой, под которой висела фотография первого секретаря комсомольской ячейки стройки Василия Алексеева. Фотография была старенькая, с пожелтевшими краями. Василий улыбался.
...А спустя пять лет ребята провожали Володю Крайчика в Москву на учебу. По традиции вышли за городскую черту, разложили костер, который был в точности похож на те, первые костры трудной весны. И так же густо-синим шатром висело над ним небо с яркими звездами.
Тихо звучала песня...
— И вот представляете, хлопцы,— задумчиво заговорил кто-то, когда замерла старая песня,— Пройдет пять лет, десять, двадцать, тридцать. Город будет, а здесь, где мы сидим,— порт. А что с нами станется через тридцать лет?..
...Молодо, задорно пляшет в тесном кругу человек с изрезанными морщинами лицом и сединой на висках. Горят костры над Днепром, в их всполохах мелькают улыбки, и на черной воде дрожат длинные полосы прибрежных огней. И далеко-далеко разносится огненная мелодия «казачка».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.