Распускаются листья

Анатолий Безуглов| опубликовано в номере №750, август 1958
  • В закладки
  • Вставить в блог

Захаров попробовал было отшутиться, но Рощина пропустила мимо ушей его слова и нервно бросила:

- Прекратите курить в рабочее время! Постепенно в группе установилась атмосфера неприятной напряженности.

«Пожилое крыло» встретило эти новшества без особого удивления.

- Просто человек взялся за ум, - говорил степенный врач Сергей Петрович. - Все мы в молодости, знаете ли, были либералами. Слава богу, что Елена Ивановна быстро избавилась от этой слабости. Дисциплина и строгость в науке - залог успеха.

Но от доброжелательства Сергея Петровича не осталось и следа, когда Рощина, просматривая его отчет, заметила:

- От врача с вашей опытностью, Сергей Петрович, я ожидала значительно большего. Не следите за новейшей литературой. Придется все сделать заново. Срок - первого марта.

- Но позвольте, Елена Ивановна, сегодня уже двадцать четвертое. Осталось пять дней!

- Если поработать как следует, можно пять дней превратить в пятнадцать, - отрезала Рощина, давая понять, что разговор окончен.

- Это невозможно... Я отказываюсь.

- Тогда переходите в другую группу. Сергей Петрович умолк. Отчет он сделал к первому марта. Но отношения были испорчены.

Только между Одинцовым и Рощиной не было пока никаких столкновений. Но даже к нему Лена стала относиться почти официально, а когда вставал вопрос о какой - нибудь задержке в работе, она взыскивала с него не меньше, чем с других. Сергей Петрович стал подсмеиваться над Одинцовым:

- Кажется, отставка... Ну что ж, чинами не вышли, молодой человек. Теперь Елена Ивановна меньше чем на члена - корреспондента не согласится...

Одинцов и сам чувствовал, что Лена уходит от него. Несколько раз он пытался объясниться с ней, но она под всяческими предлогами уклонялась от объяснений. Иногда он, правда, ловил ее взгляд, полный прежней любви и нежности, однако стоило ему попытаться ответить ей тем же, глаза Лены снова становились холодными и чужими.

Эта неясность в отношениях с Леной стала предметом постоянных душевных терзаний Одинцова. Видя, как Лена, не щадя себя, все глубже погружается в дебри бесконечных научных исканий, как она своими резкими выходками и постоянным раздражением все больше и больше восстанавливает против себя коллектив, он невольно начинал разделять мнение товарищей, утверждавших, что, Рощиной не дает покоя «вирус» тщеславия и карьеризма. Одинцов несколько раз решался высказать ей все это, но всякий раз, когда представлялся подходящий для разговора случай, его охватывала какая - то странная робость, и вместо прямого, открытого объяснения он произносил ничего не значащие фразы.

Однажды Одинцов все - таки решился поговорить с Леной «на чистоту». Просидев в лаборатории почти до часу ночи, он вышел вместе с Леной. Они долго молча шли по аллее парка. Искоса взглянув на Лену, Одинцов заметил, как жадно вдыхает она прохладный воздух и всем своим существом радуется этой ночи и, может быть, тому, что рядом идет он, Одинцов... Накопившееся в нем раздражение стало вдруг таять. Он взял ее руку, слегка повернул, и они зашагали по той же аллее в обратном направлении. Лена не сопротивлялась, но шла молча. Наконец Одинцов набрался духу и мягко сказал:

- За последнее время ты очень переменилась, Лена (Одинцов остался единственным человеком в лаборатории, который до сих пор говорил Лене «ты»).

- Похудела, побледнела, стала раздражительной, - подсказала Лена.

- И это... Но главное в другом. Ты стала невнимательна к людям...

- вот как? К кому же именно?

- Ну, хотя бы ко мне, - уныло продолжал Одинцов. - Еще до болезни ты обещала дать ответ... Я не хотел напоминать. А ты просто забыла...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Ричард Мэдали отмечает день рождения в Киеве

Поездка делегации американских студентов по Советскому Союзу