- Павел Иванович, покажите!
- Павел Иванович, у меня не выходит...
- Павел Иванович, расскажите, как вы в пятом году в поход на царя ходили.
И Павел Иванович подойдет к каждому, разъяснит, что надо. А иной раз, в свободные часы, соберутся ребята вокруг чугунки, нажарят ее докрасна, а Павел Иванович сидит посередке и рассказывает, как он в пятом году на царя ходил, или еще что...
Пенкин вот еще у нас инструктор по слесарному делу, кого угодно за пояс заткнет по своей квалификации. Карасев тоже. Всех и не упомнишь...
А уж про классы, где учебой занимались - книжками, ну, арифметика там, скажем, или вообще грамота, - так и вспомнить смешно.
Чугунок не было. Рамы в окнах поломаны, стекла выбиты - вставить нечего. Иное забито доской, или фанерой, иное подлатают с грехом пополам, а иное вроде как для вентиляции, Да и стены кое-где просвечивали насквозь, воздухом свежим ублажали. Смешно! Ничего, учились...
- Хорошо, дружно жили, слов нет. Знали ребята, что для себя же стараются.
- Вот так потихонечку да полегонечку и становились на ноги, Народу все прибывало. Станков 12 было, и те паршивенькие, нынче, глядишь, 34, а будет должно 52. Войдешь в класс или цех - тепло, чисто. Писать есть на чем. У каждого тетрадки, карандаши всамделишные. Вот только насчет книжонок, говорят, слабовато. Не хватает. Ребят, почитай, на 800 человек. Как ни как, не 120...
- Ну, все, что ли? Кажись, все.
- Все, так прощай. - И я протянул старику руку. - Ан нет, не все. Садись.
И, легко взяв за рукав, он усаживает меня рядом с собой на прежнее место:
- Похвастаться позабыл, - начинает он, скромно улыбаясь. - Ведь за десять лет их тысячи через мои руки прошло. Глядишь, выросли все, поженились. Заходил кое-кто из ребят - не узнать. Коричневые штиблеты и все такое. Оно, конечно, всех не упомнишь... Многих и не знаю, где очи. Поразбрелись по свету, кто куда. А только немало ребят на постах состоят, ответственными работают. Вот гляди: Якубчик, скажем, красный директор на «Юпитере», на заводе. Попов - тот в Москве в высшем профсоюзе. Кузницын - этот по кооперативной линии пошел. Представителем областного комсомола в ЛОСПО. Кунаев - в транспортной кооперации. Плащицын - от комсомола представитель в дирекции Октябрьской дороги. Трофимовский - секретарем комсомольским на заводе Карлы Маркса.
- Еще кто? Память-то у меня не больно шибкая... Да. Орлов - в президиуме РКИ Нарвского района. Никифоров - в Дорпрофсоже. Васильев - так тот совсем по воздушной линии пошел. С «Селевым», сказывают, не то на Латочкин, не то на Маточкин шар начальником радиостанции уехал.
- Да вот теперешние инструктора - Куритенко, Комраков, Большов, Хватский, Станевич, Чехович - все ведь выученики наши.
- А Левенталь! Первый мастер в палате мер и весов, неподалеку отсюда.
- Так-то...
- Опять же учеба. Сколько их на этой высшей учебе, и не сочтешь!
И после короткой паузы:
- Боевой он комсомол, Растет, что твоя трава после дождика. Хотел и я, грешным делом, туда податься.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.