— Нет, а кто это?
— Да так, один студент... Нарисуй-ка нам цветок, Илюша.
«Илюша» рисует. В руке у него собственная шариковая ручка, которую он время от времени удивленно разглядывает. Цветок получается странный, невиданный, но, бесспорно, красивый, объемный.
— Поставь свою подпись. «Илюша» подписывается: «И. Репин».
— И год. Какой сейчас год, Илюша?..После сеанса Вадим опять рисовал цветок.
Выходило плохо, но лучше, чем в первый раз. Это заметил и он сам. Зато убедить его в том, что второй цветок, «репинский», тоже рисовал он, ни Владимиру Леонидовичу, ни всем нам вместе не удалось.
— Не беда, — сказал ему на прощание Райков, — Через двенадцать — пятнадцать сеансов сможешь нарисовать свой автопортрет, и уже без гипноза...
Кто из нас в школьные или студенческие годы не мечтал выучить английский, сопромат, органическую химию во сне? Записываешь все необходимое на магнитофон, включаешь и ложишься спать. А утром — о чудо! — и выспался, и все знаешь наизусть... И как же мы бывали разочарованы, когда чудо не происходило.
— И не могло произойти, — «успокаивает» нас Райков. — Ведь для запоминания необходимо, чтобы мозг, психика работали активно,а не пассивно, как это бывает во время сна. Под гипнозом — дело другое...
— Но «гипноз» в переводе с греческого…
— Означает «сон». Правильно. Многие ученые и по сей день полагают, что у человека в состоянии гипноза возникает частичное торможение функций коры головного мозга, то есть частичный сон. Но это мнение, считавшееся еще не так давно чуть ли не бесспорным, сегодня просто не выдерживает никакой критики. Наши исследования доказали: гипноз вовсе не сон и даже не его «форма». Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить электроэнцефалограммы обоих состояний: они совершенно разные. Попробуйте спящему человеку что-нибудь внушить или скомандовать — в лучшем случае вы его разбудите. Под гипнозом же возможно все то, о чем вы говорили, — выучить, например, английский, научиться рисовать, писать стихи. Впрочем, лучше сказать иначе: не «под гипнозом», а с его помощью, и не пассивно «научиться» (проснулся и — о чудо!..), а максимально активизировать свои же собственные способности.
— Значит, если активизировать нечего, если кто-то вообще, абсолютно лишен творческих способностей, то тут уже и гипноз не поможет?
— Да, но таких людей практически нет. Зато не подозревающих о своих талантах — сколько угодно. В гипнотическом состоянии, в его глубокой фазе, эти таланты (или, скромнее, способности) становятся очевидными и могут развиваться. Более того, они сохраняются и после окончания сеанса, закрепляются в так называемой «постгипнотической инерции». Что это такое? Это интереснейшее явление, открытое нами в результате многолетних исследований. Прежде считалось, что человек полностью забывает все то, что он делал в гипнозе. В принципе он действительно не помнит этого, но если во время сеанса он, скажем, рисовал, то после окончания сеанса он начинает видеть мир как бы глазами художника, а после двадцати — тридцати сеансов он уже и без гипноза рисует так, что его работы можно смело показывать на выставках. Кстати, мы и организовали такие выставки произведений художников, научившихся рисовать под гипнозом. Одна из последних проходила в издательстве «Молодая гвардия». О ней много писали, а советское и норвежское телевидение даже сняли о ней фильмы.
— Но на выставку попали лучшие работы, основная масса картин все же не выдержала «конкуренции». Значит ли это, что для их авторов занятия в вашей не совсем обычной изостудии прошли впустую?
— Ни в коем случае. У всех без исключения буквально после первых сеансов «вдруг» возникает сильный интерес к искусству, появляется или усиливается желание ходить в музеи, посещать выставки, концерты. Появляется тяга к творчеству, к творческой деятельности. И тут дело даже не в том, что именно делали данные люди под гипнозом — рисовали или играли на скрипке, изобретали «вечный двигатель» или учили английские слова. В период постгипнотической инерции (он длится вначале до пяти дней, а затем может увеличиваться) у них уже в обычном, «бодрствующем» состоянии появляется способность управлять творческим состоянием собственной психики, моделировать его. Причем эту способность можно оттренировать в течение определенного количества сеансов. Человек легко настраивает себя на «режим» наибольшей творческой активности, и тогда у него все легко получается, ему все интересно. Он по-настоящему наслаждается процессом работы и, что очень важно, может легко сконцентрировать внимание только на творческом процессе, «отключившись» от внешних помех. У человека в этот период повышается работоспособность и снижается чувство усталости. Причем, повторяю, работоспособность увеличивается не только по отношению к тому делу, которым он занимался в гипнозе, но и вообще.
— Состояние, которое вы описываете, очень похоже на вдохновение талантливого ученого или поэта, когда тот тоже работает без устали, у него все получается, он тоже «отключается» от внешнего мира так, что хоть в колокол над ухом бей — не услышит. Но у него это происходит без гипноза...
Вы правы, такая параллель напрашивается сама собой. И, очевидно, существует специальное состояние сознания, особое состояние психики, когда наши психофизиологические функции, связанные с творчеством, активизируются максимально. Известный со школьной скамьи пример: Архимед был настолько погружен в свои математические расчеты, что не заметил взятия Сиракуз, в которых находился. Наши испытуемые в глубоком гипнозе, в его так называемой сомнамбулической фазе, тоже этого не заметили бы. Но этот пример, конечно, чрезвычайно узок и не отражает всего сходства описанных состояний. А сходство здесь огромное. Я не знаю более близкого гипнозу состояния психики, чем творческое. И тут, и там — новое видение мира, эмоциональный и физический подъем, мобилизация ассоциативного и интуитивного мышления, фокусировка внимания. Да, как вы верно заметили, творческий процесс вовсе не обязательно включает в себя гипноз, хотя этои возможно. Однако гипноз неизбежно вводит человека в творческое психическое состояние, причем максимально активное. И это чрезвычайно важно и ценно: ведь таким образом перед нами открываются широчайшие перспективы исследований и анализа механизмов творчества — как художественного, так и технического. А что это значит? Значит: мы сможем узнать, как именно рождаются великие открытия, изобретения, неповторимые произведения искусства. И это будет научное знание. На его основе можно будет создавать методики обучения творческому мышлению не только вообще, но и в частности — в любом конкретном направлении — уже без гипноза...
— Все это только в будущем или уже сегодня есть какие-то результаты?
— К сожалению, говорить о научном знании механизмов творчества пока рано, мы лишь в начале пути. Но кое-какие результаты уже есть, так сказать, побочные продукты. Например, в ходе экспериментов с рисованием под гипнозом нам удалось разработать особый, сверхбыстрый метод обучения основам художественного восприятия тона и цвета. По этому методу можно быстро научить людей рисовать и без гипноза. Те же, кто в наших экспериментах изучал иностранный язык (вначале — под гипнозом), впоследствии благодаря специальной методике смогли ускорить процесс прочного запоминания новых слов почти в двадцать раз. Это, правда, максимальный результат, но ведь и в восемнадцать, думаю, было бы неплохо...
Собирая материал для этой статьи, мы специально обращались к своим знакомым с одним-единственным вопросом: «Что такое гипноз?» Никто из них не смог дать даже приблизительного ответа. Все начинали так: «Гипноз — это когда...»
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Повесть
Повесть
Молодые мастера искусств