Периодическая таблица Купидона

Елена Логунова|2 Октября 2012, 19:02
  • В закладки
  • Вставить в блог

Любовь в песочнице

Случается в нежном детсадовском возрасте, выражается бурно и искренне, объясняется невразумительно и, с точки зрения взрослых, нелогично, но исчерпывающе: «Я люблю Петю, потому что он громкий», или «Потому что он меня обзывает», или «Потому что у него ружье с пульками» - варианты неисчерпаемы и восхитительно нелогичны.

Психологи предупреждают мам и пап, что недооценивать детские чувства нельзя. Малыши 4-5 лет умеют любить не менее верно и страстно, чем взрослые.

 

Любовь за партой

Настигает нас, как правило, в начальной и средней школе, выражается публично и вообще имеет характер социального чувства. А возникает обычно из желания быть не хуже других.

Первое четко и ясно сформулированное признание в любви я услышала во втором классе – от Ромы Компанийцева, который открыл мне свои чувства во время школьного завтрака, как сейчас помню, между сосиской и компотом. Присутствие за столом всего нашего второго «В» ни меня, ни Рому не смутило: то было время влюбляться коллективно, целой компанией, и сразу вслед за Ромео Компанийцевым свои признательные записки в мой школьный ранец положили еще двое пылких влюбленных. Я безжалостно отвергла   всех их оптом, и уже на следующий день всё в той же столовой Рома Компанийцев предложил свое юное сердце Леночке Маховой (кстати, с тем же результатом).

Сердца в то время у нас были тугие и крепкие, как помидоры-сливки: их было совершенно невозможно разбить, и даже колющим и режущим инструментам они оказывали самое упорное сопротивление (это я о помидорах, хотя аналогия полная).

 

Любовь в парадном

Старшие классы средней школы – это прекрасное и ужасное время отчаянной и бескорыстной любви, которая более или менее безопасна только в том случае, если совершенно безответна.

Губы, помятые неловкими поцелуями в полутемном подъезде, и попа, отмороженная за время длительного свидания на парковой лавочке, - это минимум потерь, с которым выходит из подростковой влюбленности удачливая барышня. Наиболее невезучие успевают принести знойному чувству полноценную жертву, в которой впоследствии непременно раскаиваются.

С тринадцати до семнадцати лет мы все Джульетты, готовые принять за благородного Ромео любого юного оболтуса, говорящего нам заветные слова: «Я, слышь… Это… Ну, типа, того… Люблю тя, ваще!». Формулировка может быть более лаконичной и изящной, но сути дела не меняет. Неопытное девичье сердце реагирует на пароль, как пещера с сокровищами на незатейливое «Сим-Сим, откройся!», после чего кладезь нежных чувств неминуемо подвергается разграблению. 

Пожалуй, единственным, но зато существенным плюсом этой драматической ситуации является то, что сокровищницы девичьей любви наполняются вновь даже быстрее, чем трюмы тонущего «Титаника». Как мудро заметил другой русский классик - Антон Семенович Макаренко: «Хорошо, что сердца Марусь устроены по принципу взаимозаменяемости частей. Пройдет два месяца, вывинтит Маруся износившийся ржавый образ Пети и, прочистив сердце керосином надежды, завинтит новую блестящую деталь — образ Панаса…».

По статистике, за три-четыре года каждая влюбчивая Маруся успевает более или менее контактно примерить к резьбе своего сердца  от трех до семи «блестящих деталей». Но практически все они сдаются в металлолом не позднее утра после выпускного бала.

 

Любовь в аудитории

Возраст: 17-22. Джульетта благополучно пережила всех лже-Ромео и вырвалась из более или менее тихой гавани отчего дома на штормовой простор  большой жизни.

Физически и духовно она уже по-настоящему взрослая, но женским опытом, коварством, расчетливостью и кокетством не вооружена, а потому легко уязвима.

Этот опасный период чреват скоропалительными и скоропортящимися браками и ранним материнством, как в окольцованном состоянии, так и вне его.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Джон Харвей. «Падший ангел»

Детектив. Перевод с английского Марины Жалинской

Эдвард Хох. «Великий американский роман»

Рассказ. Перевод с английского Виктора Вебера