Весной 1945 года Европа была окутана дымом пожарищ. Дым и гарь над её городами, пыль над её дорогами, грохот артиллерийских залпов от океана до Одера. И потом победа, как солнце над запылённым горизонтом. Погасли пожары, последний их отблеск потонул в водах Шпрее...

На опалённой, израненной земле неумолчным гомоном поднималась победившая жизнь. А жить - значит строить. И в скрип переселенческих повозок, в лязг экскаваторов, засыпающих бомбовые воронки, вкрались первые удары молотка каменотёса. Не новый дом и не мост через реку, а памятник советскому воину - освободителю построили прежде всего народы Европы. Бронза и мрамор были первыми строительными материалами тех, кто верил в победу демократии. Советский сапёр и польский каменотёс вместе сооружали первый скромный памятник товарищу, павшему на берегах Вислы. Гранитные постаменты, колонны, обелиски встали на фоне обуглившихся стен варшавского сейма, будапештской

ратуши, берлинского рейхстага. А сами эти здания, разве они не памятники вечной славы воинов, принесших свободу народам Европы? Нет, разрушенное не может быть памятником для тех, кто боролся за торжество жизни.

После первой мировой войны в Европе воздвигали памятники «неизвестному солдату». Люди не знали солдата, а солдат не знал, за что он отдал свою жизнь. Теперь на улицах городов воздвигают другие памятники. И всему миру известно имя того, чья бронзовая фигура стоит на мраморном постаменте. Его имя - солдат Советской Армии.

Каждая наша большая победа была отмечена в приказах Верховного Главнокомандующего. И слова великого вождя, долетев до города, над которым только что взвился советский стяг, словно врезались в тяжёлые плиты гранита и мрамора:

«Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!»

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.