Мельница, как и церковь, служила очагом самой грязной клеветы про сельских активистов, про советскую власть и ее мероприятия.
На сельские собрания приходил и сам Лоханов. Он садился в углу, чадил махоркой, вставал потом на скамейку и кричал из - под потолка к коптящей на столе лампе:
- Хватит, потерпели! Попадетесь вы нам!
Сельсоветчик, постучавший однажды в дверь лохановского дома с повесткой, был затравлен его собакой, и с кровавыми лохмотьями на ногах прибежал обратно.
А теперь они сидят рядом на одной скамейке. Друг за другом встают они и отвечают на вопросы суда. Идет допрос участников контрреволюционной группы кулаков деревни Промзино на заседании суда в районном селе Анаево.
... Молодой Зуйкин не пошел сюда вместе с промзинскими комсомольцами. Он ждал результатов своего дела дома, куря папиросу за папиросой, шагая из угла в угол. Группа пришла в Анаево. Остановилась, подравнивая ряды. Несущего знамя поставили вперед.
- Теперь к суду! Там уже началось.
У суда столпились крестьяне. Стоявший на крыльце милиционер равнодушно смотрел на приближавшееся шествие.
- Постойте! Я пойду туда.
Комсомолка Андалова протиснулась вперед, подошла к председателю суда, подала ему записку. Он прочел ее, потом перечел еще раз, нахмурился, вскинул глаза на Андалову:
- Вы это что? Идите - ка пока в райком, черт возьми! Понимаешь, в райком!
Андалова протискалась обратно, сошла со ступенек.
- Что ж, айда, ребята, сначала в райком! В райкоме промзинские комсомольцы, перебивая друг друга, кричали:
- Ты не спрашивай, зачем пришли! Сами знаем! Требуем освободить их! Они неповинны!
- Кто неповинны?
- Вон те мужики. Там, на суде. Мы требуем освободить их! Затем все и пришли сюда! Смотрите, мы не одни. За нами беспартийные.
Как же случилось это? Как случилось, что комсомольцы промзинской ячейки. Мордовской области, пошли к зданию суда с красным знаменем ходатайствовать за явного классового врага?
... На общей скамейке с контрреволюционерами сидит и старик Марк Прокофьевич Зуйкин. Дряблая фигура, согнутые плечи, трясущиеся губы опустившегося алкоголика. Он - старый промзинский учитель - стал идейным вдохновителем кулацкой группы. За бутылку самогона вдохновленно сочинял он кулакам заявления, прошения и ходатайства. Он выступал, подталкиваемый ими, на собраниях против хлебозаготовок и сельхозналога. Он взял на себя от кулаков миссию убрать председателя сельсовета.
Когда однажды вспыхнул в Промзине пожар, достаточно было маленького намека старого Зуйкина на намеченную жертву, чтобы озверелая масса чуть было не устроила самосуд над председателем сельсовет.!.
- Это ты поджог, сволочь несчастная! Но когда самосуд не состоялся, Зуйкин добился цели другим маневром:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.