О воздушных подушках и воздушных замках

опубликовано в номере №1270, апрель 1980
  • В закладки
  • Вставить в блог

Пока АН-2 не пошел на посадку, ребятам, жадно прильнувшим к иллюминаторам, расстилавшаяся внизу зимняя тундра казалась такой же гладкой, как на школьном атласе. Лишь по скудной смене цветов и контуров можно было судить о характере ландшафта: желтизна едва припорошенных снегом болот, темная зелень редкой тайги, голубовато-стальной цвет заледеневшей цепочки озер. И вот посадка. Не на аэродром, что им, москвичам, было бы не в диковинку, а прямо на неподготовленную снежную поляну. Тряхнуло их самолетик, как салазки на трамплине. «Ничего, студенты, держись, – подбодрили летчики. – Если бы на болоте приземлились, там, на кочках, и вовсе бы душу вытрясло». И они принялись выгружать своих пассажиров, из-за огромных ватных штанов и курток враз приобретших сходство с неуклюжими бурыми медведями. Однако 50 градусов ниже нуля по вкусу разве что белым медведям, подумалось москвичам, которых мороз, не теряя ни минуты, цапнул за носы и щеки. Но мерзнуть было некогда, и, натянув шарфы до самых глаз, они принялись за ту работу, ради которой их, пятерых участников студенческого проектно-конструкторского бюро МВТУ имени Н. Э. Баумана, командировали зимой 1972 года в таежный поселок газонефтеразведчиков Уренгой.

Собственно, больше всего тогда интересовал наших студентов именно тот малоприятный момент посадки, которым так негостеприимно встретила их тундра. По просьбе «Главтюменьгеологии» студенты еще в Москве взялись за тему «Морж» – стали разрабатывать взлетно-посадочное устройство для самолета тройной амфибийности. Проще говоря, для самолета, умеющего совершать посадки и взлеты со снега на грунт, со льда на воду, с воды на грунт, а также во всех остальных ситуациях, которые тундра весьма изобретательно уготовила для летчиков. Но в лабораторных условиях, без подлинных знаний местных природных условий проектировать ВПУ было просто нереально.

Насколько легко ломаются самолетные лыжи, наскочив на заснеженную кочку, совершенно неразличимую с высоты, ребята убедились лично. Из-за лютых зимних ветров здесь нет ни сантиметра ровной поверхности. Все сплошь в снежных барханах и оврагах – они, правда, не больше полуметра, но этого вполне хватает, чтобы превратить посадку в сущее наказание. Летние «сюрпризы», по словам бывалых летчиков, были не слаще. Ведь для аварии достаточно, чтобы одно колесо машины попало в болотную трясину, а другое – на твердую кочку. Да и поляны лесотундры, столь безобидные издали, таят в себе большие неприятности. При местном бездорожье и, следовательно, частых полетах взлетно-посадочные неудобства становились серьезнейшей проблемой, к решению которой надо было приступать немедля.

Почему же выбор пал именно на студентов-бауманцев? Чем объяснить такое доверие к совсем молодым, начинающим конструкторам, среди которых диплом инженера имел только технический руководитель СКВ С. Костиков?

Напомню, что было это восемь лет назад. И на карте значился не город, а поселок Уренгой, где велась еще только разведка газовых и нефтяных богатств. Но уже тогда, в те годы, сейчас кажущиеся такими далекими, между организациями Тюменской области и МВТУ установились деловые отношения, переросшие ныне в поистине творческое содружество.

В апреле 1970 года в Московском Высшем техническом училище имени Н. Э. Баумана отмечался двойной юбилей – 25-летие студенческого научно-технического общества и 60-летие первого воздухоплавательного кружка имени Н. Е. Жуковского. В поздравительном письме, направленном в училище Тюменским обкомом партии, были такие слова: «Начиная с мая 1968 года студенческое проектно-конструкторское бюро вашего училища работало в тесном контакте с организациями г. Тюмени над проблемами освоения Западной Сибири. СПКБ являлось первой студенческой проектной организацией, которая откликнулась на призыв ЦК ВЛКСМ «Молодежь – Тюмени». Среди работ, выполненных СПКБ, наиболее интересны «Разработка металлоконструкции буровой вышки облегченного типа», «Исследование режимов движения аппаратов на воздушной подушке», «Проектирование промыслового дебитометра», а также создание аванпроекта «Транспортной базы высокой проходимости». Решение сложных вопросов подкупает смелостью и оригинальностью. Некоторые из предложенных решений будут внедрены в производство».

Даже не искушенному в технике человеку, запутавшемуся в сложных названиях перечисленных работ, совершенно ясно, насколько разнообразны должны быть знания студентов, чтобы справиться со столь далекими друг от друга задачами. Действительно, на пяти факультетах училища столько профессиональных профилей, что наиболее горячие патриоты МВТУ предлагают расшифровывать его последнюю букву не как «училище», а как «университет». В этом находит свое отражение гордость за старейший технический вуз, из кафедр которого выросли и отпочковались целые институты, такие, к примеру, как МАИ, МЭИ, МИСИ.

Пожалуй, если бы два профессора, читающие лекции на соседних кафедрах, вдруг поменялись местами, они вряд ли смогли бы разобрать замысловатые формулы, начертанные коллегой: уж очень специализированы области современной науки. Однако, несмотря на обилие профилей, в МВТУ издавна практикуется единый рецепт для подготовки хороших специалистов. Формулируется он весьма лаконично: «связь науки с производством». «Одно из самых больших зол и бедствий... – это полный разрыв теории с практикой», – утверждал В. И. Ленин в своей речи на Ш съезде комсомола. Этот ленинский принцип неразрывности теории с практикой был взят на вооружение бауманцами и с успехом применялся на деле.

Еще в середине 30-X годов в училище возникли хозрасчетные студенческие бригады, выполнявшие заказы индустрии. Движение студенческих бригад, продолженное в годы войны на предприятиях оборонной промышленности, получило в начале пятидесятых годов свое дальнейшее развитие в виде студенческих конструкторских бюро. А уже на их базе были организованы первые студенческие конструкторские отряды, подхватившие эстафету помощи народному хозяйству.

Отдавая дань хронологии, отметим, что первый СКО в МВТУ да и вообще в стране возник лишь через несколько месяцев после поздравительного письма тюменцев, летом 1970 года. Неудивительно, что все деловые предложения, которыми письмо заканчивалось, были адресованы студенческому конструкторскому бюро: «...мы верим, что содружество СПКБ МВТУ с организациями Тюменской области не только не ослабеет, а будет крепнуть день ото дня, ибо существует целый ряд проблем, требующих решения в первую очередь...» Далее следовал солидный список тем. Не все они потом реализовались. Не потому что бауманцы за них не взялись, – они-то с жаром ухватились за возможность применить свои знания. Не подвела студентов ни теоретическая подготовка, ни конструкторское воображение. Но... любой практик знает, как подчас бывает длинен путь от конструкторских чертежей, пусть даже реализующих блестящую идею, до воплощения их в металле. Так, проект буровой вышки на воздушной подушке был удостоен медали ВДНХ СССР на Центральной выставке НТТМ-72. Но дальнейшая участь этой вышки уподобилась воздушному замку: замысел блестящ, а вот воплотить его не удалось.

Не довелось и нашим «моржам» увидеть готовым взлетно-посадочное устройство. Самолет – дело нешуточное, своими руками его не смастеришь, а на студенческих «лабораторках» не проверишь. Сделав опытные образцы, бюро так и не сумело добиться их промышленного изготовления.

Неужели никак нельзя преодолеть обидную зависимость от посредников? Что руки у студентов умелые и сильные, давно доказано в стройотрядах. Пусть не самолёт и даже не вышку, а более земное, реальное изобретение – как довести его до конца, полагаясь только на свои силы, по принципу «голова придумает, руки сделают»? Новый вид связи с производством – СКО – доказал, что такое вполне осуществимо.

Проверим чистоту звучания

Студенческий конструкторский отряд вместе со строительным отрядом работает летом, в период, как теперь принято говорить, третьего трудового семестра.

Лето – пора прекрасная, однако ж еще Пушкин обращал внимание на то, что «комары да мухи» способны его изрядно испортить.

6 июля прошлого года в смысле комариного раздолья ничем не отличалось от предыдущих сезонов. Бойцы СКО МВТУ, прибывшие в тот день в Уренгой и угодившие прямо на комариный (а хуже комара есть еще мошка) пир, возненавидели кровопийцев всей душой, что впоследствии для них (комаров) даром не прошло. Но об этом речь пойдет чуть позже.

Студентов ждала срочная работа: за несколько недель им нужно было проверить прочность сварных швов на нескольких нитках газопровода Уренгойского месторождения. Не все ладно было на действующих линиях. Не за горами был пуск и новых линий ставшего уже знаменитым Уренгойского газоконденсатного завода. Проверка всех звеньев требовалась основательная.

Казалось бы, толщина у труб немалая, а газ – вполне эфемерное вещество; к чему такая бдительность? Однако станция, чтобы дать необходимые 60 тысяч кубометров газа в сутки, должна перегонять его по своим трубам с огромной скоростью под большим давлением. К тому же это не тот прирученный газ, который послушно горит у нас на кухне. Газ, вырванный из недр вперемешку с песком, несущийся стремительным вихрем, подобен наждачному камню. Особенно опасен он «на поворотах» – на изгибах труб. Снаружи незаметно, как источился металл; не заменишь колено вовремя – катастрофа для всего газопровода.

Ультразвуковой толщиномер, который бауманцы привезли с собой, позволяет с точностью .до 0,1 миллиметра проверить состояние исследуемого участка трубы. «Прозвучивать» с помощью такого прибора металл не сложнее, чем уловить фальшивый звук благодаря камертону. Только в нашем случае имеешь дело не с чистотой звучания, а частотой распространяющихся в металле звуковых волн, да еще смотришь при этом на специальный экран, где появляются готовые показания.

Вообще говоря, местные контролеры не дремали – шли вслед за сварщиками и проверяли каждый новый шов методом рентгенного просвечивания. В отличие от того, к которому мы привыкли в медицинских кабинетах, оно, конечно, во много раз сильнее – металл все-таки просвечивается, а не хрупкая человеческая плоть. Но даже и этот мощный рентгеновский луч, как потом выяснилось, не в состоянии был заметить мельчайших трещинок, которых оказывалось достаточно для аварий. Итак, проявленные рентгеновские пленки брак не обнаруживали; успокоенные этим, сварщики шли вперед, а швов со скрытыми дефектами становилось все больше и больше.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены