Поверьте совести моей,

Душой открытой вам желаю

Такого точно жениха,

Какого здесь изображаю

По воле рифмы и стиха».

Возможно, что Пушкин заменил этот отрывок другим из – за тех (правда, шутливых) признаний, которые в нем заключаются. Много работал Пушкин над описанием старого поля битвы (в III песне поэмы) и знаменитым монологом Руслана «О, поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?» В черновике это место полно переделок и переработок. Между прочим, не вошел в печатный текст и остался недоработанным небольшой кусок в несколько стихов. После стихов

«Времен от вечной темноты

Ужели нет и мне спасенья»

в черновике следуют недоработанные строчки:

«Ужель со мною в тишине

Моих побед погибнут звуки,

И (пробел) не будут мне

Завидовать младые внуки?

Что нужды! Друг души моей,

Людмила, ангел незабвенный!

Воспомнив взор твоих очей,

Пускай умру, молвой забвенный,

Твоей любовию блаженный...»

Любопытно, что это воспоминание о возлюбленной, сопровождающее героический монолог, уничтоженное Пушкиным, вероятно, из - за его чрезмерной традиционности, шаблонности, снова появилось (конечно, независимо от Пушкина) в либретто оперы Глинки «Руслан и Людмила» (см. среднюю часть арии «О, поле, поле...» «О, Людмила! Лель сулил мне радость» и т. д.).

Наконец, в VI, последней песне сохранился в черновике небольшой отрывок, не вошедший в окончательную редакцию поэмы. Набросанный о тетради Пушкина отдельно, среди других текстов, он, очевидно, должен примыкать к стихам, описывающим уныние, царящее в осажденном печенегами Киеве. Вот этот отрывок:

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.