- Где партизаны?
Мальчик делает шаг вперед. Вот он уже у стола. Лицом к лицу с шестерыми. Спокойным, недетским голосом он говорит прямо в лицо шестерым офицерам:
- Партизаны везде.
И молниеносным движением выхватывает из - за пазухи гранату. Молниеносным движением в тех за столом. Прежде чем они успели вскочить, прежде чем успели крикнуть, понять, что происходит, приходит смерть.
И с ними двенадцатилетний мальчик. Один за шестерых. Его детское личико застывает в жесткие, суровые черты взрослого человека. На мертвом лбу величие героя.
Его не схоронит никакая могила, его не засыплет родимая земля. Детское тело обратится в золотое пламя в сожженной хате. Золотым пламенем загорится над украинской деревней пламенное отроческое сердце.
И потому безразлично, как была его фамилия, каким именем звала его мать, когда он бегал по полю. Он один из сотен - этот порыв детского сердца, мужество ребенка, который знает, понимает и умеет любить так же горячо, как взрослый человек. И умеет погибнуть так же прекрасно, как взрослый человек.
Лунной ночью, полной блеска и тени, ароматной, сладостной украинской ночью по дороге едет машина. Далеко за лесом краснеет зарево, зажигая кровью едва видимые облака. Разбитый грузовик во рву, это красное зарево в небе, далекий грохот заставляют помнить о том, что ароматная, сладостная ночь - это не обычная ночь. Что вопреки луне, вопреки аромату цветов, вопреки тишине природы это ночь ужаса и крови.
По дороге движется большая черная машина. Поля серебрятся от росы. Дорога из серебряного блеска впадает в черную раму леса.
И тут сразу на опушке оклик. Из рва выскакивают двое. Им не больше, чем по пятнадцати лет. Деревенские мальчики. В руках оружие - старые берданки.
Машина останавливается. Осторожно, с нацеленными дулами они подходят к автомобилю. При блеске месяца ясно видно, как дрожат в их руках берданки. Крадущимися шагами, готовые на все, они подходят.
Подумайте: глухая ночь, на горизонте пожары, сдали монотонный непрестанный грохот. Черный лес, пустая дорога, и на пустой дороге большая черная машина. Не видно, кто сидит внутри. Быть может, там десяток вооруженных до зубов людей, быть может, пулеметы, быть может, черт знает что. Это могут быть торопливо несущиеся вперед диверсанты, шпионы, немецкие офицеры.
И навстречу этому неведомому из лесу выскакивают двое, не больше чем по пятнадцати лет:
- Стой!
Мы останавливаемся. Торопливо открываем дверцу. Торопливо прячем выхваченные револьверы.
- Пропуска!
Суровый детский голос. Конечно, мы показываем пропуска. Малец при лунном свете внимательно, со сдвинутыми бровями читает. Возвращает пропуска. На детском лице облегчение. Теперь они уже спокойно разговаривают, с вами. Их руки уже не дрожат. Караул, да, караул. Тут сейчас за лесочком их деревня. А они сторожат на дороге: мало ли что может случиться.
Мы уезжаем, оставляя за собой этот караул, двух пятнадцатилетних мальчиков, которые с берданками в руках сторожат дорогу у своей деревни. Двух мальчиков, которые выскочат из рва, кто бы ни появился «а дороге. Двух мальчиков, которые в эту жуткую лунную ночь, полную шепота и вздохов деревьев, глядят на розовеющее зарево в небе, слушают далекий грохот и несут на своих плечах всю тяжесть ответственности за этот отрезок дороги. Нервы натянуты до крайности. Воля напряжена до последних границ. Легко быть героем, когда не понимаешь, что такое тревога. Но эти двое героически преодолевали в себе обыкновенный детский страх. Страх перед ночью, войной, страх перед неизвестным. Эти двое вопреки дрожи в руках шли навстречу чему - то, что могло оказаться смертельной опасностью, что в их представлении, когда они выскочили из рва, и было опасностью.
Двое пятнадцатилетних! А сколько их вчера, сегодня караулит по лесам, по дорогам, по околицам деревень и поселков? Сколько их, заменяющих ушедших на фронт мужчин, на оклик «стой» получают пулю в сердце? Кто назовет имена их всех, запишет деревни и местечки, где они жили и в которых уж никогда не достигнут возраста взрослого человека?
Имя их - легион. Наши дети - героические, великолепные советские дети, которые с мужеством взрослых, с разумам взрослых борются теперь за родину. Дети, в крови которых горит любовь к свободе, дети, для которых слово «родина» - это не мертвое слово, а сама жизнь, само биение сердца, пламенный призыв, глубочайшая любовь.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.