В чугунолитейном я Иванова не застал.
— Сегодня среда,— объяснили в цехе.— Товарищ Иванов на занятиях. Будет только вечером.
Я вышел из заводских ворот, пересек площадь имени Первой пятилетки.
Дом технической учёбы возвышался на углу, сверкая широкими окнами.
В коридорах здания стояла та особая настороженная тишина, за которой чувствуешь присутствие сотен людей, переполнивших аудитории.
Начальник цеха решал у доски задачу на сопротивление материалов.
В перерыве асы познакомились. Да, это был тот самый Иванов, что отливал пушку Брозиуса... Помнит ли он те дни? Первая пятилетка! Разве её забудешь?
... Он приехал на стройку Уралмаша, когда здесь ещё корчевали лес В глинистой земле вязли ноги. В бараках замерзала вода. Завод существовал ещё только в чертежах. Иванова поставили подносчиком кирпича. В литейном вывели три стены. Вместо четвёртой повесили временно брезент. В атом недостроенном цехе Иванов стал учеником формовщика. А потом был бригадиром комсомольско-молодёжной бригады, помощником мастера, мастерам.-
— Вот видите,— сказал Иванов.— От ученика формовщика дошёл до начальника цеха. А учиться не бросаю.
— Трудно?
— Тянусь. Отставать никак нельзя! Мой заместитель Володя Пике уже обогнал меня: заочно кончает индустриальный институт. Или взять наших комсомольцев. Теперь молодёжь не та, что раньше. По грамотности, по технической подготовленности не сравнить с прежней. Сейчас объявили борьбу за экономию. Они во всё вникают: в программу, в график, в технологию... А я ведь руководитель! Приходят ко мне: «Иван Александрович, есть предложение на такой-то детали заменить сухую формовку сырой. Огромная будет выгода. Только надо найти особый состав земли, чтобы форма не разрушалась. Помогите». Вот вместе с ними ходил в лабораторию. Советовались. Есть у меня такой молодёжный бригадир—Бормотав. Он первый и применил форму всырую. Оправдала себя на сто процентов.
Он помолчал, что-то припоминая:
— Возьмите другое дело. У нас в сплёсках пропадало в месяц до двухсот пятидесяти тонн металла. Мои комсомольцы стали следить, чтобы все остатки сливались в изложницы. Или — бронзовое литьё. Раньше посылали в механический цех отливки с большими наплывами. Ребята предложили поставить специальную пилу; наплывы снимаем, посылаем литьё строго по техническому весу. Опять-таки экономия!
Он снова сделал паузу и вдруг страстно сказал:
— Ищем... Понимаете, ищем пути, чтобы выполнить пятилетку в четыре года!
И в том, как он это сказал, был весь человек, его партийная душа.
И если бы я и не знал, что Иванов в юности прошёл школу ленинского комсомола, я всё равно угадал бы в нём старого комсомольца.
Человек из поколения, к которому принадлежит Иванов, один из ведущих конструкторов Уралмаша, Георгий Лукич Химич, рассказывал мне, как он организовал коллективную работу над проектом первого советского рельсобалочного стана. Стан этот изготовляется Уралмашем для ударной стройки пятилетки — рельсобалочного цеха Ново-Тагильского завода.
Мы сидели в уголке проектного бюро, у рабочего стола Химича, заваленного свёртками чертежей.
Химича часто отвлекали.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.