Принято говорить: слепая жестокость.Но они видят.Они хорошо видели детей, шедших вдоль Псковского шоссе, и трижды возвращались, чтобы расстрелять, чтобы добить наших малышей с бреющего полета.
Они имели полную возможность разглядеть с четырехсотметровой высоты, кто едет в поездах, над которыми хищно кружили их стервятники, и они все же сбросили на женщин и детей свой смертоносный груз.
И красный крест на крыше львовского госпиталя был доступен их зрению. Все же они разбомбили этот госпиталь, как и другие госпитали и санитарные пункты, как санитарные машины, наполненные ранеными, как встреченные ими санитарные поезда. Они поражали тех, кто беспомощно лежал на койках и операционных столах, и тех, кто отважно спасал жизнь раненым товарищам: сестер и врачей, совершающих свое милосердное дело под грохот и разрывы снарядов в операционной, засыпанной штукатуркой.
Это они породили термин, неслыханный еще в истории войн: «повторно раненые».
Пусть будут прокляты трусливые убийцы беззащитных!
Да, они трусливы. Мы знаем, они уклоняются от рукопашных схваток. Зато они испытывают садистическое наслаждение, истязая слабых, безоружных, тех, кто имел несчастье попасть в полную и безраздельную зависимость от них.
Нет ничего страшнее, когда человекоподобное получает физическую власть над человеком!
Ужас и физическое омерзение вызывают расправы фашистов над жителями захваченных сел и городов. Гнев наполняет сердце при чтении скупых сообщений нашего Информбюро, в холодную дрожь повергают отрывочные рассказы тех, кто оказался свидетелем этих кошмарных сцен.
Пограничное местечко Любачев. Приставляя револьвер к виску ребенка, палач считает до грех: «Ein, zwei, drei...» Если при слове «drei» мать не назовет имен и адресов советских работников, ее сын будет убит... Такая пытка ведется одновременно во многих домах. А потом - массовая резня...
За что?!
«Для порядка», - как ответил пленный немецкий офицер, убивший девушку только за то, что она не сыграла ему на гитаре.
«Для порядка» в селе Лахве закопаны живыми в землю жена и дети колхозного активиста. Во имя, должно быть, того же фашистского «порядка» изнасилованы и расстреляны 18 девушек из села Ляды, в числе их и тринадцатилетние подростки.
В Узлянах 5 июля казнено 15 раненых красноармейцев. В Дубниковском районе сожжена семья советского служащего. В одном из захваченных немцами сел председатель сельсовета пятидесятилетний крестьянин Николаенко был привязан к двум танкеткам и разодран на части...
Кровью залили фашисты улицы Львова, Минска и Бреста, городов, где они буквально истребляли население.
Облиты керосином, закопаны живьем, растерзаны... Длинный черный список, в котором отразилась чудовищная изобретательность фашистов, проявилось их «творчество» в палаческом деле, - единственный вид творчества, который им доступен.
Звери? Но, к несчастью, они обладают некоторыми человеческими особенностями: человеческим языком, письменностью. И человеческими словами, человеческими буквами они заносят в приказы слова и фразы, в которых нет ничего человеческого: «... Лиц, коих принадлежность к советскому строю точно установлена, надо истреблять...»
Человеческими словами пытаются они узаконить свои звериные деяния. И в Памятке немецкого солдата, в одной из вбиваемых ему в голову «заповедей», сообщается, что красноармейцы нередко «притворяются мертвыми» и посему их надо «немедленно уничтожать». Иными словами в Памятке немецкого солдата черным по белому написан приказ - добивать раненых.
Холодная методичность и преднамеренность - вот что характерно для жестокости убийц - гитлеровцев. Все предусмотрено заранее. Поджоги они совершают с помощью специальных приспособлений, изготовленных в походных мастерских. Заранее готовят они ассортимент специальных предметов, необходимых «крестоносцу» гитлеровского войска. Колхозников из артели «Свободный труд» избивали плетьми из стальной проволоки с металлическими наконечниками.
Иногда они пытаются напялить на себя овечью шкуру. Был такой случай: на глазах у населения немцы «заботливо» перевязали наших раненых. Перевязали лишь затем, чтобы тут же, отойдя на сотню шагов в сторону, сорвать повязку, замучить, повесить...
Лютую, неистребимую ненависть и брезгливое презрение возбуждают у нас уловки этих убийц.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.