Все понял боец. Он вытянулся во фронт и сказал:
- Приказ выступать.
Без слов проверяли патронташи, седлали коней, без слов пробовали клинки в ножнах, и, когда все было готово, они вернулись в избу, и каждый из них подходил к молчаливой теперь Хане и целовал ее старую загрубевшую руку.
Покинув хутор, бойцы понеслись к реке, одолели понтонные переправы и выскочили на поле, где кипел бой. Земля стонала под ними и просила пощады. Вся ярость, все молчаливое горе ушло в их сверкающие на солнце клинки. Петушенко видел, как рухнул конь под Мотей Мойжесом, как, взметнув руками, исчез в месиве тел тяжелый усатый боец...
Сжав зубы, потный и злой, преследуя, он рубил врага, и слезы текли по его угреватым щекам.
Из боя их вернулось девять.
На чопорном польском кладбище, у кирпичной ограды над обрывом, где теперь молодежь городка произносит первые слова любви, поднялась еще одна могила, и чья - то рука выжгла на крепкой дубовой доске:
«Мать Хана Мойжес и ее одиннадцать сыновей».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.