Майор Вихрь

Юлиан Семенов| опубликовано в номере №947, ноябрь 1966
  • В закладки
  • Вставить в блог

— Как вам будет угодно, — сказал Вихрь. — Я могу рассказывать или лучше записать на бумаге?

— Пишите, — сказал шеф. — Будет неплохой материал для контрпропаганды на красные войска по радио.

— Во-первых, этим вы погубите меня как вашего возможного агента. Во-вторых, вы погубите моих близких.

— О ваших близких, об их адресах, именах, отчествах и годах рождения мы будем говорить позже. Вот вам бумага и перо. Мой коллега проведет вас в тихую комнату, где вам никто не будет мешать. К сожалению, наши стенографистки не знают русского языка, я лишен возможности облегчить ваш труд. До вечера.

Ночной разговор

Всю ночь Степан Богданов рассказывал Коле свою одиссею. Его взяли в плен ночью двадцать второго июня контуженным. Потом были лагеря, голод, пытки, побег. Сорок дней Степан шел через всю Германию на восток, в Польшу. Попался он случайно: ночью в маленьком селении обворовал магазин — замерзал в своей робе да и от голода шатало. Оделся во все теплое, взял колбасы, забрался в кустарник около реки и не сдержал себя — набросился на еду. Свалила дизентерия. Здесь, в бреду, его и нашли мальчишки из гитлерюгенда.

— Я уж потом узнал, где я был, — говорил Степан. — Помнишь, мы на уроке географии у Андрея Васильевича к Германии зубы пририсовали на карте? Возле Бреслау? Там меня и взяли. А шел я из Баварии, с шахты «Мария».

— Ну? Дальше?.. — спросил Коля. — Что дальше-то?

— Дальше хуже. В гестапо меня держали месяца три. Следователь у меня был Шульц. Мордастый такой, краснорожий... Они на моем ворованном костюме споткнулись. Он был сшит на немецкой фабрике, а материал-то наш — с «Большевички». Ну, они меня и начали мотать — мол, ты чекист, заброшен на связь. Шульц меня все донимал, чтоб я на каком-то процессе выступил как советский офицер, разведчик... Потом в госпитале валялся, а после они меня власовцам перепульнули, в Восточную Пруссию. Никак не верили, что я просто пленный, сбежал из лагеря. А фамилию свою мне говорить тоже нельзя: я на шахте с мишенью на спине ходил, как штрафник... Ну вот... Привезли меня, значит, в контрразведку к Власову...

— А как ты попал сюда? — спросил Коля после долгого молчания.

— Расскажу... Погоди... А ты зачем? У тебя ж документ есть. Ты зачем сюда пришел?..

«Если люди так врут, тогда надо пускать пулю в лоб, — думал Коля. — Не может быть, чтобы так человек исподличался. Но ведь я знаю его по Москве. Он друг мне. Я знал его лет десять».

— Я попал сюда по дурости, — соврал Коля. Он не смог себя заставить сказать Степану правду. Долг жил в нем помимо его самого. «А может, это никакой не долг, — думал Коля, — может быть, просто я сейчас подличаю и продаю самого себя, потому что незачем играть в нашу игру, если никому не веришь, а особенно другу».

— Я боюсь, они меня прижмут, если ты не...

— Это как?

— Ну, если ты скажешь им, что знал Родиона Матвеевича Торопова...

— Ты по документу Торопов?

— Да.

— А если документ — липа?

— Я этого и боюсь — тебя завалю. Я не обижаюсь на тебя, — улыбнулся Степан, — я понимаю, откуда ты. Как только ты не обернулся, я сразу понял.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Во 2-м номере читайте об одном из самых противоречивых и загадочных монархов в  российской истории Александре I, об очень непростой жизни и творчестве Федора Михайловича Достоевского, о литераторе, мемуаристе, музыкальном деятеле, переводчике и  близком друге Пушкина Николае Борисовиче Голицыне, о творчестве выдающегося чехословацкого режиссера Милоша Формана, чья картина  «Пролетая над гнездом кукушки» стала  культовой. окончание детектива Варвары Клюевой «Черный ангел» и многое другое.



Виджет Архива Смены