Тетя Маруся, так звали хозяйку, заботливо подала кружку с чаем, а сама, усевшись напротив, стала подробно выспрашивать людиновские новости.
- Сказывают, дюже у вас полицаи свирепствуют.
- Да, много народу погубили. - И Тоня рассказала печальную историю, которая на днях облетела город. - Может, слышали о старом партийце Николае Митрофановиче? Долго его пытали. Сам Иванов допрашивал. Все требовал, чтобы назвал он партизан. Уж и бил его Иванов, лампой паяльной грудь ему жег. Ничего Николай Митрофанович не сказал. Только когда увидел, что конец ему подходит, крикнул: «Смерть немецким оккупантам и таким сволочам, как ты!...» После этого Иванов его и пристрелил.
- Ах, ирод! - воскликнула хозяйка. Узнав о людиновской гостье, пришли к тете Марусе соседки. Каждая из них немало исходила дорог, чтобы выменять картошку или капусту на соль, спички, керосин. Осторожно заводила Тоня разговор о деревенском житье - бытье. И для нее многое стало ясно. Нет в ближайших деревнях крупных войсковых частей противника, не подтягивал он сюда и резервов. Вот разве в Кото - вичах она увидит другое. Но ни в Котовичах, ни в Игнатовке, ни в Желтоухе, куда заходила девушка, не было слышно о вновь прибывших вражеских войсках.
Только через неделю вернулась Тоня в Людиново. В плетеной корзине несла она картошку, бутыль подсолнечного масла да кусок сала. Вдруг около нее резко затормозила машина. Поток грязной воды обдал девушку. Она оглянулась. В машине сидел бывший ее одноклассник - старший следователь людиновской полиции Иванов.
- Ну, здравствуй, Хотеева.
- Здравствуйте, господин Иванов, - с плохо скрываемой иронией ответила Тоня. - Можно было бы и не окатывать водой.
Иванов подозрительно оглядел ее и зло бросил:
- А от воды - то грязней не будешь! Машина скрылась за поворотом.
- Какая сволочь! - вырвалось у Тони.
А в воскресенье у старого дуба, за улицей Войкова, Афанасий Ильич торопливо записывал очередное сообщение подпольщиков.
В этот же день донесение было в штабе советских войск. Хитрость врага была разгадана: маневром у Фаянсовой и на других участках фронта гитлеровцы хотели отвлечь внимание нашего командования от того, что они готовили под Сталинградом. Мощным ударом советские войска отбросили фашистские части у Фаянсовой. Больше наступать здесь гитлеровцы не пытались.
Ночь. Тревожно спят людиновцы. Тихо на улицах, только изредка шумно громыхают сапожищами патрульные. Но вот луна скрылась за облаком, и какая - то еле уловимая тень мелькнула в серой темноте. За ней от забора к шоссе метнулась другая. И вот уже опять нет никого. Кругом только непроглядная тьма. А рано утром людиновцев разбудило несколько взрывов. На места происшествий мчались мотоциклисты, направлялись саперные команды. Одна из машин с солдатами в кузове вырвалась на Жиздринский большак. Почти у самой больницы, у крайних домиков, раздался новый взрыв, и машина полетела в кювет.
Так юные подпольщики приступили к выполнению нового боевого задания.
Каждую ночь взлетали на воздух вражеские машины, сходили с рельсов железнодорожные составы.
Взбешенные гитлеровцы решили перегонять машины по обочинам шоссе, но и там их подстерегали партизанские мины. Тогда оккупанты стали посылать перед машинами саперов с миноискателями. Но подпольщики перехитрили их снова. Шурик Лясоцкий предложил заменить металлические капсюли картонными. Такую мину миноискатель обнаружить не мог. Машины по - прежнему летели под откос.
Оккупанты решились на дьявольскую меру. По их приказу полицаи сгоняли жителей на разминирование дорог. Шеренгами, взявшись за руки, женщины, старики, дети должны были идти по шоссе. Подпольщикам пришлось отказаться от минирования шоссе в черте города. Но до слуха людиновцев ветер доносил то с одной, то с другой стороны грохот отдаленных взрывов.
В дверь кто-то постучал. Женщина в белом халате встрепенулась, отложила в сторону книгу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.